Mishki-tomsk.ru

Мода и стиль
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Дэя Вразова

о Лидии Андреевне Руслановой

«Кстати, о знаменитых «Валенках». Песня эта тоже обрела свою новую жизнь в годы войны: «Собрались однажды солдаты после боя… «Сама Русланова в концерте!» — прокатилось по ротам…Поёт Русланова и видит, что у одного молоденького солдатика валенки, ну, как говорится, на одном честном слове держится. Вспомнила она мгновенно саратовские частушки про валенки да и завела их тут же, только на свой манер… Рождение песни приняли на ура, и осталась она в репертуаре Руслановой на всю жизнь.… А владелец тех валенок… рассказал ей после концерта, сколько вёрст ему пришлось «отмахать» за ночь. Зато задание выполнил да с корабля на бал – на концерт поспел… Каждый вспоминает, как тепло… вспоминает в песне Русланова эти валенки – «не подшиты, стареньки». Из-за них, замечает она с грустной усмешкой, парню не в чем к миленькой ходить. Однако девица из-за валенок не терялась и «по морозу босиком к милому ходила». Тоненько выпевает голос эту «морозную» фразу, и мы будто воочию видим босоногую, полнокровную, цветущую красну девицу, на цыпочках семенящую по снежной тропке. Недаром «Валенки» считаются своеобразной визитной карточкой Лидии Андреевны Руслановой – её певческий подчерк проявлен в этой доброй и лукавой русской песне во всей самобытности». /Антрюхина -Юхтина Г. «…Зачинай сызнава!», с. 11/. Военные «Боевые киносборники» — своеобразные концерты, снятые операторами для фронта, сохранили для нас и облик Руслановой и её манеру исполнения песен в трудной боевой обстановке. Она оставалась «сама собой» — Руслановой, с её раскатным, завораживающим голосом, с её колдовской, чарующей и одновременно зажигающей слушателя манерой. Она была, пожалуй, чуть мягче, чуть сердечнее. Большой добротой светились глаза, сияющие радостью. И, как никогда, пожалуй, сквозь эту радость просвечивала печаль. Она-то знала цену победы и цену человеческой жизни – всю войну работала на фронте». («Лидия Русланова. В воспоминаниях современников». М., «Искусство», 1981. // Н. Смирнова. «Русланова – это русская песня». С. 78 -79). «Как-то после войны пригласила я её к себе в гости…И вот, когда до её прихода осталось с полчаса, вижу: на улице, у наших ворот, — толпа народа. «Уж не случилось ли чего», — подумала я со страхом. Выбегаю к воротам. «В чём дело?» — спрашиваю. — Русланову ждём. — Откуда же вы знаете, что она приедет? — А нам Наталья Петровна сказала. Господи, да ведь я-то сама одной только Наталье Петровне и сказала о приходе Руслановой. И вот за несколько минут об этом уже знает вся улица…Она действительно пришла, и люди смотрели на неё с восторгом. — Что случилось-то? – спросила Русланова. — Да ничего, вас ждём, чтобы посмотреть. — Ну спасибо вам, что вы меня не забываете. Снова, в который раз я удивилась тогда, как она спокойно чувствует себя и говорит с множеством незнакомых людей. Как прост, сердечен и естественен её тон. Да, она никогда не противопоставляла себя людям, не кичилась, а сознавала себя частью этих людей. Она всегда старалась не выделяться. Как-то на гастролях, помню, приехали мы в один город. Нас расселили по гостиничным номерам, а Руслановой предоставили целый особняк из каких-то директорских фондов. — Одна не поеду, — заявила твёрдо Русланова. – Мы вместе приехали. — Ну возьмите с собой кого хотите. Русланова позвала несколько человек. Поехали. Подъезжаем к дому и слышим… её голос. — Ну вот, не успела приехать – уж пою. Это хозяева встречали её – её пластинками. — Как мы вас ждали, — сказали они, выбежав навстречу, и захлопали в ладоши. На одном из заседаний в Колонном зале в президиуме сидел С. М. Будённый. Заседание окончилось, и его пригласили на концерт. — А кто будет петь? – спрашивает Будённый. Отвечают: такие-то и такие-то. — А где же Русланова? — Руслановой в программе нет. Русские песни будет петь другая певица. — Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову. И ушёл. Как бы ни был грандиозен её успех, она никогда в концертах больше трёх — четырёх песен не пела. И в каких-нибудь не очень больших залах даже объясняла зрителям почему: — Коли много буду петь – я вам надоем. А так вы опять захотите меня послушать и позовёте. Она знала чувство меры. Лидия Андреевна была весёлым человеком, и вокруг неё всегда были шутки, смех, оживление…Она как бы нутром чувствовала значение смеха для людей. Особенно это сказывалось во время войны. Придёт к бойцам в походный госпиталь и скажет: — Голубчики мои! – И такое начнёт рассказывать, что все стонут от смеха. А уж пела она для них – просто соловьём заливалась. Известна жизнь эстрадного артиста – города, гостиницы, концерты…Предконцертное время для Лидии Андреевны всегда было святым временем. В эти часы она была тиха и сосредоточена. Но зато после концерта снова все так возбуждены и взволнованы. Что уснуть нет никакой возможности. Собираемся в одном каком-то номере, чаще всего у Руслановой. И тут начинаются шутки, смех, рассказы и показы. Рассказы Руслановой были самыми сочными и ядрёными.… Всякий анекдот превращался у неё в жанровую сценку. Но она не только сама рассказывала – любила и умела слушать. У меня, похоже, получались имитации, дружеские шаржи на наших же товарищей Аристов, и Русланова часто просила, чтобы я изобразила того или иного актёра, а потом, разойдясь, кричала: — Ну, покажи меня, покажи меня! – И первая заливалась смехом, когда я показывала, как она, готовясь в гости или к выходу, не глядя в зеркало, красила брови и губы – всегда, впрочем, точно – и при этом говорила: — Я своё лицо наизусть знаю. А зеркало уж теперь поздно брать. Или я показывала, как она, пробуя приготовленное для званого вечера угощение, находила всё недостаточно острым и щедрой рукой сыпал перец, соль, сахар, приговаривая: — Вот теперь – полная кульминация». («Лидия Русланова. В воспоминаниях современников». М., «Искусство», 1981. // А. Ревельс. «Штрихи к портрету». С. 203 — 206). «Перечислить весь руслановский репертуар просто невозможно, Зыкина права, говоря, что «память её на песни – старинные плачи, причеты, страдания, романсы – неисчерпаема. Она могла достать из своей сокровищницы любой напев, любую мелодию… Она не заглядывала в песенные сборники, она знала такое множество разнообразных песен – и северных, и среднерусских, и сибирских, и казачьих, — что вряд ли кто мог с ней соперничать. Как-то Лидия Андреевна даже «завела» на спор популярнейшую исполнительницу Тамару Церетели – кто больше вспомнит романсов. При это надо учесть, что романсы были, так сказать, не «прямой специальностью» Руслановой. Состязание длилось несколько часов – одна певица начинала, другая подхватывала; одна вспоминала, другая перебивала её». И дальше: «давно уже были спеты все знакомые, популярные вещи, а Церетели и Лидия Андреевна всё ещё продолжали, удивляя нас, счастливых слушателей, памятью, знанием, чувством. «Победила», кажется, всё-таки Лидия Андреевна». /Зыкина Л. «Лидия Русланова и театр песни», с. 104, 109/.

Читайте так же:
Как отличить оригинальные джинсы guess от подделки

Когда зыкина пела валенки

Людмила ЗЫКИНА,
народная артистка СССР, лауреат Государственных премий

ЛИДИЯ РУСЛАНОВА

В минуты раздумий о жизни, о своей работе в песне мне всегда слышатся голоса русских женщин. Голос бабушки.
Голос Лидии Андреевны Руслановой.
Думаю, что трудно найти в нашей многонациональной стране человека,-который не знал бы этого имени. Бесконечно счастливы те, кто работал вместе с ней, слушал ее песни, учился у нее подвижническому отношению к искусству.
По стареньким патефонным пластинкам я выучила все ее частушки и страдания. А впервые встретила в 1947 году, когда сама уже пела в хоре имени М. Пятницкого. Мы выступали в первом отделении, во втором должна была петь Русланова.
Я протиснулась к щелке у кулисы и увидела, как вышла на сцену и низко поклонилась публике царственная всем своим обликом Лидия Андреевна.
Чуть поведя плечами, она «выдала» такую озорную частушку, что ее пение потонуло в веселом смехе и рукоплесканиях зала. А потом — никогда не забуду — мгновенно переменила всю тональность выступления: запела «Степь да степь кругом». Был ее жест поразителен — она только и сделала, что опустила концы платка на грудь да подняла руку — и уже бескрайняя, зимняя степь предстала перед глазами.
Русская песня на концертной эстраде. Блистательные имена — Анастасия Вяльцева, Надежда Плевицкая, Ольга Ковалева, Михаил Северский. Среди них Русланова занимает особое место.
Порой мне казалось, что память ее на песни — старинные плачи, причеты, страдания — неисчерпаема. Из своей «кладовой» она могла извлечь любой напев, любую мелодию — столько песен она знала с детства, еще с того времени, как «пробовала голос» в родной деревне в Саратовской губернии.
Говоря о русской песне, Лидия Андреевна преображалась буквально на глазах. Она ведь слышала такие хоры, такое многоголосие, которое только и сохранилось теперь на валиках фонографа в фольклорных фонотеках.
Русланова удивляла многих фольклористов — собирателей песен. Но она не просто хранила свои богатства, а дарила их людям.
Каждый раз, когда на эстрадах разных стран я слышу овации, обращенные к русской песне, я думаю о Руслановой, о ее бесценном вкладе.
Лидия Андреевна создавала, по существу, эстрадно-театральные миниатюры. Вот она уже начала песню, как вдруг у рояля непонятно для чего появился Михаил Гаркави. Зритель недоумевает. Русланова поет, не обращая на него никакого внимания. И лишь к середине песни как бы замечает неизвестно откуда взявшегося конферансье. Прервав пение, она бросает какую-то озорную реплику. Тот смущенно краснеет. Актерски сыграно великолепно.
И тогда из ее клокочущей души вырывается частушка:
У мово да у миленка Чесучовый пиджачок. Подошла поцеловаться.
Делает паузу и ласково бросает: Убежал, мой дурачок!
Сконфуженный грузный Гаркави поспешно скрывается за кулисой.
Зал рукоплещет, требует повторить.
Это умела делать только она, Лидия Андреевна.
Каждая ее песня превращалась в своеобразную новеллу с четким и выпуклым сюжетом. Если правомерно понятие «театр песни», то оно прежде всего относится к творчеству Руслановой.
Она никогда не плакала на сцене. В зале всхлипывали, доставали платки. А Лидия Андреевна хоть бы раз проронила слезинку.
Эта сдержанность чувств, эмоциональная строгость — характерная черта русского народного пения.
И Русланова, не учившаяся сценическому мастерству, и высокопрофессиональный музыкант Захаров были, несомненно, правы — без глубокого внутреннего «наполнения» нельзя всколыхнуть зрителя, захватить его воображение.
— Девочка, — как-то сказала она мне, — ты спела «Степь», а ямщик у тебя не замерз. Пой так, чтобы у всех в зале от твоего пения мурашки побежали. Иначе и на сцену не стоит выходить.
Леденящее ощущение гибели, замерзания в эпическом сказе «Степь да степь кругом», конечно, связано не только с физическим чувством холода. Певец преломляет в собственном сознании последние слова, драматические по своему накалу, выступая достоверным — при наличии таланта — или малоубедительным — при отсутствии такового — интерпретатором гибели ямщика.
— Хорошо петь, — говорила Лидия Андреевна, — очень трудно. Изведешься, пока постигнешь душу песни, разгадаешь ее загадку.
«Второй план» в песне — это, по словам В. Белинского, не столько само содержание ее, сколько содержание содержания, то есть сложные ассоциации, вызываемые песней, — круги от брошенного в воду камня:
Проходят эшелоны, И ты глядишь им вслед, Рязанская мадонна, Солдатка в двадцать лет!.
Круг ассоциаций в этой песне весьма широк: это и живые картины памяти, и образы искусства — солдатки на проводах в чухраевском «Чистом небе», его же мать в «Балладе о солдате».
Русская песня, особенно лирическая, носит ярко выраженный исповедальный характер. Но рассказ о жизни, о горестях и печалях исходит от людей не слабых, а сильных духом, и не жалобы суть их исповеди, а желание побороть судьбу, выстоять.
Во всем артистическом облике Лидии Руслановой видна была настоящая русская женщина-крестьянка, говорившая со зрителем языком песни. Лидия Андреевна выходила на сцену в русском костюме, не стилизованном, а подлинном, оригинальном, точно таком, какой носили в родной деревне. На голове — цветастый полушалок: замужней женщине не пристало показываться на людях непокрытой. И, наконец, низкий поклон — знак доброго расположения к пригласившим ее выступить зрителям (она имела обыкновение говорить: «Я у вас в гостях, вы для меня хозяева»).
Лидия Андреевна Русланова не любила новых песен и почти не исполняла произведений современных авторов. И в этом не узость ее художественного кругозора — просто она пела то, что пели в ее деревне. Конечно, она была выдающейся актрисой, но «театр песни» ее был, по существу, ярмарочным в подлинном и высоком смысле этого слова.

Надежда Васильевна Плевицкая

Знаменитая предшественница Л. Руслановой —
«курский соловей» — Надежда Васильевна Плевицкая

Важно еще заметить, что пела она — и до войны, и в военные годы — без микрофона.
Теперь, постигнув многие премудрости музыкальной теории, я вижу: там, где Русланова неожиданно меняла ритм, даже разрывала слова, переставляла ударения, она — казалось бы, нелогично на первый взгляд, — добивалась своеобразного, ни с чем не сравнимого звучания.
Руслановский шедевр «Я на горку шла» поражает уж вроде бы совсем немыслимым словесным образованием: «Уморёхнулась.» Но какой непередаваемый народный колорит привносит в песню это словечко — забыть трудно.
Русланова внесла свой вклад в победу советского народа над фашизмом в грозные годы Великой Отечественной войны. Где только она не пела! У артиллеристов, летчиков, моряков, саперов, разведчиков. И всюду была желанной гостьей.
Никогда не забудется ставший легендой концерт Руслановой у поверженного рейхстага. Лидия Андреевна исполняла под гармошку с колокольчиками русские народные песни «Степь да степь кругом», «Ай да Волга, матушка-река», «По диким степям Забайкалья», и солдаты, только что закончившие свой последний бой, солдаты, сломавшие хребет фашистскому зверю, плакали, не стыдясь слез.
«Валенки». Пройдет время, и валенки -то носить перестанут, а песню петь будут, песня останется людям.
Популярность Руслановой была безграничной. Одно только ее имя приводило в концертные залы людей и в 30-е, и в 70-е годы.

Читайте так же:
Джинсы французского покроя 5 букв

Певец Михаил Константинович Северский

Певец-гусляр Михаил Константинович Северский,
как и Лидия Русланова, был неутомимым собирателем и пропагандистом русской песни

Народ наш любит песню, ценит ее исполнителей. Но в признании народном с Руслановой не мог соперничать никто из ее коллег. Даже железнодорожное расписание было бессильно перед ее популярностью — мне рассказывали, как у глухого разъезда на Сахалине толпа людей простояла целую ночь, чтобы хоть краешком глаз взглянуть на «Русланиху». И поезд остановился.
Выйдя из самой гущи народа, Лидия Русланова своими песнями воздвигла памятник в человеческих сердцах.
Пятьдесят лет звучало по стране ее контральто, которое невозможно спутать ни с каким другим голосом. Талантом и мастерством Руслановой восхищались и такие знатоки, ценители народной песни, как М. Горький, А. Толстой, А. Куприн, В. Качалов.
В последние годы миллионы людей видели ее на телевизионных экранах. Она вспоминала свою жизнь, пела песни, снова и снова вела разговор со своими многочисленными корреспондентами — друзьями-фронтовиками, юными слушателями.
Было что-то неувядаемое в ней. Ее молодые глаза сияли, люди тянулись к ней сердцем, как к своей, родной, и это придавало ей силы.
В ее квартире на Ленинградском проспекте столицы я увидела прекрасную библиотеку, в которой встречались и библиографические редкости, и лубочные издания, и произведения классиков русской и мировой культуры. Ее неизменными спутниками были Некрасов, Кольцов, Фет, Никитин, Пушкин, Есенин, Лев Толстой, Гоголь, Чехов. У этих мастеров слова она училась любви к Родине, к ее далям и просторам, к земле, на которой сама выросла.
В августе 1973 года Лидия Андреевна еще пела в Ростове. Когда «газик» выехал на дорожку стадиона и раздались первые такты песни, зрители встали. Стадион рукоплескал, и ей пришлось совершить лишний круг, чтобы все разглядели ее — одухотворенную и удивительно красивую.
То был ее последний круг почета. А потом, в Москве, тысячи людей пришли проститься с ней. Стоял сентябрьский день, багрянцем отливала листва в разгар бабьего лета и золотились купола Новодевичьего. Она смотрела с портрета на пришедших проводить ее — молодая, в цветастом русском платке, в котором всегда выступала.
Я бросила, как принято, три горсти земли в могилу и отсыпала еще горсть — себе на память. Горсть той земли, на которой выросло и расцвело дарование замечательной актрисы и певицы.
А сейчас я с удовольствием и радостью представляю вам, читателям, любящим русскую песню, эту книгу, целиком посвященную творчеству Лидии Андреевны Руслановой, — в ней и описание жизни певицы, и лучшие песни из ее репертуара, и обширная дискография записей, оставленных на грампластинках и компакт-дисках нам в наследство. Собрал все это воедино заслужённый работник культуры России, известный коллекционер Валерий Дмитриевич Сафошкин. Мы давно с ним знакомы, и меня поражает не только его многотысячная коллекция граммофонных пластинок об истории отечественной эстрады прошлого века, находящаяся, если так можно сказать, на персональном учете в Международной Ассоциации музыкальных собраний, но и его энциклопедические знания отечественной музыкальной истории, его неутомимая исследовательская работа. В этом благородном деле он сродни таким бескорыстным подвижникам, как Третьяков, Бахрушин, Пятницкий. Шутка ли, издать на долгоиграющих пластинках и лазерных дисках более сотни редких музыкальных программ с голосами выдающихся мастеров искусств прошлых лет от Федора Шаляпина до Изабеллы Юрьевой. Думается, вам уже знакомы книги Валерия Дмитриевича об Анастасии Вяльцевой, Иосифе Кобзоне, Варе Паниной, Надежде Плевицкой, Саше Давыдове, Александре Вертинском, Георге Отсе, Сергее Лемешеве, Леониде Утесове, Клавдии Шульженко.
И вот эта книга о Лидии Руслановой, выход которой я приветствую с надеждой, что она будет с интересом встречена теми, кто по-настоящему, как и я, влюблен в нашу русскую культуру, нашу звонкую русскую песню.

Лидия Русланова

Лидия Русланова

В своем стихотворении «Руслановские валенки» Евгений Евтушенко написал:

В двухсотмиллионном зале

Русланова по телевидению,

И все, что глаза не сказали,

Подглазные тени выдали…

Немолодые плечи и волосы.

В глубоких морщинах — надбровье,

И все же в искусстве нет возраста,

Когда оно голос народа.

То церкви с размаху разламывая,

То их воскрешая старательно,

Россия росла под Русланову,

Под песни с хрипинкой, с царапинкой.

Лидия Андреевна Русланова родилась 27 октября 1900 года в селе Чернавка Саратовской губернии, в бедной крестьянской семье. Первое ощущение себя человеком для нее связано именно с песней:"Совсем ребенком, не слыша еще ни одной настоящей песни, я уже знала, какое сильное вызывает она волнение, как действует на душу. Настоящая песня, которую я впервые услышала, был плач. Отца моего в солдаты увозили. Бабушка цеплялась за телегу и голосила. Потом я часто забиралась к ней под бок и просила: «Повопи, баба, по тятеньке!» И она вопила: «На кого ж ты нас, сокол ясный, покинул?» Бабушка не зря убивалась. Началась русско-японская война, отец на ней так и пропал. Мать начала работать в Саратове на кирпичном заводе, а меня взяла к себе другая бабушка. В той деревне пели много, особенно девки на посиделках. Там я впервые узнала, что песни не обязательно должны быть про горе и про разлуку, — таких наслушалась веселых, озорных, отчаянных!

…Песни учили меня, растили, воспитывали, раскрывали глаза на мир — что бы я знала, что бы могла понимать?".

Рано лишившись родителей, пятилетней девочкой она вынуждена зарабатывать свой хлеб пением. Затем — саратовский приют. Здесь на красивый голос девочки обратил внимание регент церковного хора, который вел в приюте уроки пения.

«Лет семи попала я в сиротский приют, — вспоминает Лидия Андреевна, — окончила три класса — программу церковно-приходской школы. Это было мое общее образование. Регент, который вел в приюте уроки пения, взял меня в церковный хор. Это было образование музыкальное. Им я куда больше дорожила…»

Позже Русланова поступает на мебельную фабрику. Девушку назначили в полировщицы. Это работа трудная, изнурительная. Единственная отрада — песня, и работницы пели хором. Здесь будущая певица впервые познакомилась с городским, так называемым жестоким романсом. Особенно девушке пришлись по душе «Шумел, горел пожар московский», «Окрасился месяц багрянцем».

— Ты нам спой, а работу мы сами сделаем! — просили подруги работницы.

В шестнадцать состоялся первый «официальный» концерт Лиды: спела на сцене оперного театра солдатским депутатам. «Лет в семнадцать я была уже опытной певицей, ничего не боялась — ни сцены, ни публики, — вспоминает Русланова. — У меня находили хорошие вокальные данные, обязательно велели учиться… Поступила в консерваторию. Земно кланяюсь профессору Медведеву, который учил меня, отдавая мне все свободные минуты. Но долго я в консерватории не пробыла. Поняла, что академической певицей мне не быть. Моя вся сила была в непосредственности, в естественном чувстве, в единстве с тем миром, где родилась песня. Я это в себе берегла. Когда пела, старалась прямо в зал перенести то, чем сама полна была с детства, — наше, деревенское. Такой я и нужна была. В городах очень многие так или иначе связаны были с деревней, и я пела им — прямо в раскрытую душу».

Читайте так же:
Откуда появилось выражение ватник

После занятий с Медведевым певица больше нигде не училась, но всю жизнь занималась самообразованием.

В 1921 году Лидия переехала в Москву. Как профессиональная певица она дебютировала в Ростове-на-Дону в 1923 году на эстраде Летнего сада бывшего Коммерческого клуба. Еще через два года она становится солисткой театрального бюро Центрального дома Красной армии.

Особая страница биографии актрисы — годы Великой Отечественной войны. С первых же дней Русланова работает в фронтовой концертной бригаде, быстро становится любимой певицей, окрыляющей и вдохновляющей бойцов. Артистка пела все песни своего богатого репертуара — и романсы, и деревенские частушки, и сибирские песни, и песни про Волгу-матушку. Пела, конечно, и знаменитые «Валенки».

«Песня эта тоже обрела свою новую жизнь в годы войны», — пишет Смирнова.

"Собрались однажды солдаты после боя… «Сама Русланова в концерте!» — прокатилось по ротам.

…Поет Русланова и видит, что у одного молоденького солдатика валенки, ну, как говорится, на одном честном слове держатся. Вспомнила она мгновенно саратовские частушки про валенки, да и завела их тут же, только на свой манер… Рождение песни приняли на ура, и осталась она в репертуаре Руслановой на всю жизнь… А владелец тех валенок… рассказал ей после концерта, сколько верст ему пришлось отмахать за ночь, зато задание выполнил да с корабля на бал — на концерт поспел… Каждый помнит, как тепло… вспоминает в песне Русланова эти валенки — «не подшиты, стареньки». Из-за них, замечает она с грустной усмешкой, парню не в чем к миленькой ходить. Однако девица из-за валенок не терялась и «по морозу босиком к милому ходила». Тоненько выпевает голос эту «морозную» фразу, и мы будто воочию видим босоногую, полнокровную, цветущую красну девицу, на цыпочках семенящую по снежной тропке. Недаром «Валенки» считаются своеобразной визитной карточкой Лидии Андреевны Руслановой — ее певческий почерк проявлен в этой доброй и лукавой русской песне во всей своей самобытности".

"Деятельность Руслановой продолжалась более сорока лет, — пишет В. Ардов. — И за эти годы она объездила всю страну. Достаточно сказать, что в 30-х годах Лидия Андреевна несколько раз побывала на Дальнем Востоке. Редкий артист мог тогда похвастаться такими маршрутами. Средняя Азия и Крайний Север, западная граница и Закавказье, Урал, гигантские новостройки первых пятилеток принимали у себя любимицу массового слушателя…

Но хотя выступления певицы продолжались почти до самой ее кончины в 1973 году, надо признать апогеем творчества Руслановой неповторимый и бессмертный ее концерт в мае 1945 года в поверженном Берлине — у Бранденбургских ворот, подле пресловутого здания рейхстага, логова разгромленного гитлеровского рейха.

Появление тут замечательной нашей артистки в национальном русском костюме перед бесчисленными воинами-победителями следует признать воистину символическим. Советская армия добила зверя в его логове, как и сказано было в одном из боевых лозунгов-плакатов, созданном за несколько лет до того дня. Офицеры и солдаты расписывались на стенах и колоннах рейхстага. А русская певица пела для победителей в разгромленной столице врага!

Лидия Андреевна была крайне «легка на подъем», и до Отечественной войны, и в грозные годы сражений она, может быть, чаще других артистов путешествовала и по мирной стране, и по фронтам. Нет ничего неожиданного в том, что в мае 1945 года Русланова оказалась на передовой. А передовая линия фронта в то время проходила именно через Берлин".

Естественно, свободно вступала Русланова в песню. Она была очень музыкальна, и едва раздавались первые звуки, как с нею что-то происходило — она вся уже во власти музыки. Поэтому, наверное, Лидия Андреевна так выразительно могла начать песню с любой, самой сильной эмоциональной ноты.

И не случайно каждый ее концерт превращался в триумф. По каким-то непонятным признакам публика угадывала, что конферансье собирается объявить именно выход Руслановой, и сразу же раздавался гром аплодисментов. Ведущему даже не давали произнести ее имя. А потом певицу долго не отпускали. И она щедро откликалась на любовь своих слушателей.

Народ любил Русланову не только за открытость, щедрость, но главным образом за то, что она никогда не сфальшивила, никогда не изменила образа народной песни, — она трактовала по-своему, делала песню нарядной, эстрадной, но никогда не лишала ее черт подлинной народности.

В. Щуров пишет: "В исполнительстве Руслановой счастливо сочетались такие взаимодополняющие качества, как индивидуальность характера, красота голоса и свободное, непринужденное владение вокалом.

Во время исполнения песни Русланова легко меняла силу звучания голоса, естественно и плавно переходила от густого, бархатистого грудного регистра к легкому, мягкому головному. Внизу голос певицы звучал полно и насыщенно, наверху приобретал красивый фальцетный оттенок. В зависимости от смысла поющихся слов Русланова могла резко менять вокальные приемы. Одну фразу, скажем, она произносила тихим говорком. Затем вдруг открытой грудью, с предельной силой пропевала несколько звуков, после чего неожиданно, но всегда просто и естественно начинала нежно и тихо петь в высоком приглушенном регистре.

Важным средством художественной выразительности певицы было свободное мелодическое варьирование напева. Хорошо ощущая законы видоизменения народной мелодии в процессе ее течения от начала к концу целостной песенной композиции, Русланова находила все новые и новые возможности расцветить песню разнообразными интонационными красками.

При этом главным для нее было выявление художественного образа сквозь призму своего индивидуального видения.

В пении Руслановой чувствовалась необыкновенная сила цельного русского женского характера. Ее манера выявляла душевную широту и глубину властной, энергичной человеческой натуры".

Последние годы жизни Лидия Андреевна Русланова сравнительно редко появлялась на больших концертных эстрадах. Но любовь слушателей к ней осталась.

Лидия Андреевна Русланова скончалась 20 сентября 1973 года.

Людмила Зыкина вспоминает: "В августе 1973 года Лидия Андреевна еще пела в Ростове. Когда «газик» выехал на дорожку стадиона и раздались первые такты песни, зрители встали. Стадион рукоплескал, и ей пришлось совершить лишний круг, чтобы все разглядели ее — одухотворенную и удивительно красивую.

То был ее последний круг почета… А потом, в Москве, тысячи людей пришли проститься с ней. Стоял сентябрьский день, багрянцем отливала листва в разгар бабьего лета и золотились купола Новодевичьего. Она смотрела с портрета на пришедших проводить ее — молодая, в цветастом русском платке, в котором всегда выступала.

Я бросила, как принято, три горсти земли в могилу и отсыпала еще горсть — себе на намять. Горсть той земли, на которой выросло и расцвело дарование замечательной актрисы и певицы".

"Я никогда не берегла себя"

С тех пор она много раз объехала весь мир, тираж ее дисков насчитывает миллионы экземпляров. 10 июня Людмиле Зыкиной исполняется 80 лет. В канун юбилея певица дала интервью "Российской газете".

"Если уж петь в хоре — так запевать"

Российская газета: Несколько лет назад в одной беседе вы сказали: "Я прошла через жернова, и мне уже ничего не страшно". Что вы имели в виду?

Читайте так же:
Джинсы бананы с чем носить сверху

Людмила Зыкина: Как и всему нашему поколению, мне выпала трудная судьба. Мы работали с раннего детства наравне со взрослыми, и никто не считал это чем-то особенным, никто нас не жалел, да и сами себя мы не жалели. Я работала и на заводе, и в пошивочной мастерской, так что когда меня приняли в хор имени Пятницкого, родные удивлялись: "Разве это работа — петь?" Но к занятиям в хоре я тоже относилась с огромной ответственностью, мне даже в голову не приходило, что можно быть, как все. Нет, я должна быть лучше всех!

Став солисткой, я не отказывалась ни от каких концертов, ни от каких площадок, даже самых непрестижных — да в наше время мы и слов-то таких не знали! На эстраде в то время царили Лидия Русланова, Клавдия Шульженко, Капитолина Лазаренко, сестры Клоднины, Александра Прокошина. Я старалась у всех учиться, но понимала, нужно оставаться самой собой, ни на кого не похожей. И так всю жизнь: через все препятствия — только трудом и терпением. Я бы ничего не добилась, если бы берегла себя.

РГ: В 1949 году вы потеряли голос. Как удалось пережить это?

Зыкина: В 49-м у меня умерла мама. Пришли мы с Даниловского кладбища, помянули ее за небогатым столом — и со мной произошло самое страшное, что может произойти с певицей. У меня пропал голос. От нервного ли потрясения, от первой ли настоящей беды это случилось, только я тогда не то что петь, даже говорить громко не могла. И решила тогда, что никакой артистки из меня не выйдет. Если уж петь в хоре — так запевать, а нет — так уж лучше не петь вовсе.

Устроилась я работать в типографию брошюровщицей, люди там были хорошие, о беде моей старались не напоминать. И через год голос вернулся! Узнав, что на Всесоюзном радио есть хор русской песни, я пришла в Дом радио и встретилась там с руководителем хора Николаем Кутузовым. Так и решилась моя судьба.

РГ: Как вы определяли свою художественную задачу: развлекать, воспитывать, просвещать?

Зыкина: На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Просвещать — да, воспитывать — тоже да, развлекать — разумеется. Только сохраняя при этом традиции народной песни, в которой нет пустоты, нет песни ради песни. А современная "свобода" на эстраде меня огорчает отсутствием у певцов всякой ответственности перед зрителями, песня становится безликой, лишенной эмоциональных красок. Она разве что развлекает.

"О славе я не думала"

РГ: Как вы почувствовали, что пора выходить из хора, начинать сольную работу?

Зыкина: В хорах я пела в общей сложности 13 лет и репертуар набрала огромный. В 1957 году я стала лауреатом Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, потом стала ежегодно принимать участие во всех конкурсах. После победы на Всероссийском конкурсе артистов эстрады в 1960 году мне стало ясно, что пришла пора петь самостоятельно. Став солисткой Москонцерта, начала исполнять русские народные песни. Очень любила "Утушку луговую", "Ты подуй, подуй, ветер низовой", "Матушка, что во поле пыльно".

РГ: И этим репертуаром вы в начале 60-х сразили Париж.

Зыкина: Это было первое выступление артистов советской эстрады, до этого за границей знали только наш балет. Программа называлась "Московский мюзик-холл", и мы выходили на сцену вместе с Геннадием Беловым, Юрием Гуляевым, другими певцами. Это были исполнители высочайшего класса, а парижская пресса отмечала, что наша программа была построена не на одной звезде, как это принято на Западе, что звезд у нас оказалось много. В зале, помнится, сидели эмигранты, они впервые видели советскую певицу, исполнявшую на Западе русские народные песни.

РГ: Вам, чтобы добиться успеха, приходилось работать день и ночь. Не обидно ли, что сегодня стать популярным гораздо проще, чем в годы вашей молодости?

Зыкина: Когда я поступала в хор имени Пятницкого, то из 400 претендентов приняли только трех парней и меня. Но "звездной" болезнью я никогда не болела и никогда не стремилась стать знаменитой. Лучшей — да, но о славе не думала. А сегодня стать популярным легче только тем, кого усиленно, то есть за хорошие деньги, рекламируют. Но ведь стать популярным — это не самое трудное, а вот стать любимым, нужным — за это нужно побороться, тут уже нужно поработать, потратить здоровье. И только время и любовь зрителей могут определить: популярный ты или нет.

РГ: Вам интересны современные артисты, занимающиеся народной песней?

Зыкина: Конечно, мне не все равно, кто сейчас развивает искусство, которому я посвятила всю жизнь, но меня еще волнует и то, как его развивают. Молодые исполнители должны понять, что русская народная песня требует не только голоса, но и гармонии музыки с обликом певца, с его костюмом, манерой исполнения, отношением к самой сути песни, к ее содержанию.

"Желание нажать на газ не пропало"

РГ: Вы всегда жили напряженной творческой жизнью. И при этом вам хватало времени на кулинарию, сад, рыбалку, вышивание и многое другое.

Зыкина: Я люблю принимать гостей, а разве можно их принять в доме без домашней, пусть и простой еды? Люблю в доме чистоту и уют, к этому тоже нужно приложить свои руки. Все, что я делаю, я люблю делать, в этом я такой же человек, как и все.

РГ: Вы, как известно, заядлый автолюбитель. Возникает ли сегодня желание — будь на то силы — сесть за руль, нажать на газ.

Зыкина: Я за рулем с 1962 года, первой машиной была "Волга". В свое время я объехала все Подмосковье, Рязанщину, Орловщину, Брянск, несколько раз бывала на Кавказе. И сегодня желание нажать на газ у меня никуда не пропало, "какой же русский не любит быстрой езды"!

РГ: Что бы вы посоветовали сегодня вашим ровесникам, каким опытом можете с ними поделиться? В чем секрет вашего творческого долголетия?

Зыкина: Не хочу давать советы, тем более своим ровесникам. Думаю, им своего жизненного опыта вполне достаточно. А секрет долголетия один: нужно работать, работать и еще раз работать, любить жизнь и радоваться каждому дню.

РГ: Этим летом вы отправляетесь в большой гастрольный тур.

Зыкина: Мы будем петь русские народные песни, романсы, песни современных авторов, ансамбль "Россия" будет исполнять лучшие, проверенные временем вещи нашего инструментального репертуара. Как показали гастроли ансамбля в Нижнем Новгороде, в Удмуртии, Иванове и других городах, эта программа очень нравится зрителям. Я тоже постараюсь принять участие в концертах. А зрителям городов, до которых мы не доедем, обещаю, что моя любовь к ним преодолеет все расстояния!

Десять самых известных песен Людмилы Зыкиной

"Оренбургский пуховый платок"

"Стою на полустаночке"

"Как нас Юра в полет провожал"

"Как не любить мне эту землю!"

"Подари мне платок"

Читайте так же:
Армяк это архаизм или историзм или неологизм

Людмила Георгиевна Зыкина родилась 10 июня 1929 в Москве. С 1942-го участвовала в художественной самодеятельности.

С 1947-го — солистка Русского народного хора им. Пятницкого,

с 1951-го — хора русской песни Всесоюзного радио, с 1960-го — Москонцерта. В 1969-м окончила Московское музыкальное училище

им. Ипполитова-Иванова. В 1977 г. создала русский народный ансамбль "Россия". Гастролировала в Японии, Великобритании, Франции, США, Индии, Австралии, ФРГ и др. странах; лауреат Ленинской премии (1970), кавалер орденов "Знак Почета" (1967), Андрея Первозванного (2004), Герой Социалистического Труда (1987).

В репертуаре Людмилы Зыкиной более двух тысяч русских народных песен, произведений современных композиторов, русские романсы.

Племянница Зыкиной отсудила серьги певицы стоимостью 89 миллионов рублей

Людмиле Зыкиной 10 июня исполнилось бы 90 лет.

Людмиле Зыкиной 10 июня исполнилось бы 90 лет. В честь юбилея враждующие между собой наследники звезды объявили что-то вроде перемирия.

Перессорились из-за наследства

— 10 июня мы торжественно открываем в доме на Котельнической набережной, где жила Людмила Георгиевна, посвященную ей мемориальную доску, — рассказала «КП» директор «Дома Зыкиной» Ксения Рубцова.

Придут ли на открытие наследники — три племянника певицы: Сергей, Георгий и Екатерина Зыкины, — не ясно. Родственники переругались друг с другом за наследство знаменитой тети. Екатерина обижалась на брата Сергея за то, что он нанял адвоката Георгия Левчука, который действовал только в свою и его пользу, ущемив интересы других племянников. В 2015 году Екатерина отозвала доверенность у Левчука (который, кстати, сейчас попал в тюрьму на Украине) и наняла собственного представителя.

Она начала судиться с родным братом, требуя, чтобы он выплатил ей треть суммы, полученной от продажи знаменитой коллекции бриллиантов (сестра считала, что все наследство певицы присвоили себе Сергей Зыкин и его адвокат). Ведь по результатам оценочной экспертизы общая стоимость драгоценностей Зыкиной, выставляемых на аукцион, составила более 267 миллионов рублей.

В итоге суд обязал Сергея Зыкина выплатить сестре 89 млн рублей.

После решения суда Сергей Зыкин прятался, не желая отдавать деньги. Однако, как рассказал адвокат Екатерины Зыкиной Евгений Баллелин, недавно все же удалось заключить с ним мировое соглашение. Сергей отдал Екатерине одно бриллиантовое украшение певицы — алмазные серьги.

Это изделие стоит больше 89 млн руб., так что с лихвой компенсирует долг Сергея перед сестрой.

— Мы сделали оценку этих серег, они самые дорогие в коллекции Людмилы Зыкиной. Специалисты оценили их в 2 млн 110 тысяч 813 долларов, — сообщил Евгений Баллелин.

Украшение сейчас хранится в банковской ячейке.

Фото: gelos.ru

«Проклятие» сокровищ

С этими серьгами связана красивая легенда. Мол, эти украшения когда-то носила императрица Мария Федоровна, а потом они попали певице Лидии Руслановой и стоили ей долгих лет тюрьмы. Артистка вроде как рассказывала: однажды она пришла в этих серьгах на прием в Кремль. На них обратил внимание Сталин, подошел к певице и сказал: «Как хорошо, что любая советская женщина может позволить себе такие украшения». Русланову черт дернул ответить: «Иосиф Виссарионович, не каждая! Это гарнитур императрицы Марии Федоровны». У Сталина в глазах зажглись гневные огоньки. Вскоре Русланову арестовали (еще одну версию ареста см. в «Кстати»).

Неизвестно, каким образом серьги Руслановой попали к Людмиле Зыкиной. Но многие полагают, что «императорские» украшения приносили своим обладательницам только беды.

— Считается, что на этих бриллиантах лежит проклятие, — рассказал «КП» друг Зыкиной певец Юлиан. — Кстати, Людмила Георгиевна при жизни мечтала о том, что после ее ухода будет музей ее памяти, а не аукцион по распродаже украшений! Но когда Екатерину Зыкину спросили: если все-таки музей Людмилы Георгиевны откроют, отдаст она эти серьги в экспозицию музея, она ответила: «Нет».

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Геммолог Владимир Жидков:

Такой шедевр должен быть музейным экспонатом

— То, что эти украшения могли принадлежать царской особе, пока версия. Но она очень вероятна, — считает эксперт-геммолог Владимир Жидков. — Задача интересная — восстановить родословную этого изделия. Но в любом случае эти серьги — шедевр ювелирного искусства. В них 72 бриллианта, они разные по размеру и чистоте. При этом два самых крупных бриллианта (которые в подвесном элементе) — в семь каратов. Огранка сделана еще до революции. Но оценивать в первую очередь надо не бриллианты, а именно предмет ювелирного искусства. Это достояние страны, место которому — в самой высокой музейной экспозиции! Эти серьги давно должны были быть выставлены где-нибудь в Оружейной палате.

Людмила Зыкина — На побывку едет молодой моряк

Голубой огонек 1962

КСТАТИ

Лидия Русланова пострадала за бриллианты

Конечно же, история про Сталина — легенда. Так за что же в реальности сослали Лидию Русланову?

Визитной карточкой Руслановой была песня «Валенки». Именно ее она пела на фронте. В апреле 1942 года Русланова выступала перед солдатами и познакомилась с генерал-майором Владимиром Крюковым — личным другом маршала Жукова. Крюков был вдовцом, и летом 1942 года Лидия Русланова вышла за него замуж.

Как только Жуков впал в немилость Сталина, началась травля Руслановой и ее мужа. Сначала арестовали Крюкова, в сентябре 1948 года — саму Лидию Андреевну. Певицу обвинили в антисоветской пропаганде и в «присвоении трофейного имущества в больших масштабах».

При обыске у Руслановой и Крюкова было обнаружено огромное количество ценностей, которые, согласно версии следствия, были похищены на территории, контролируемой войсками СССР. Антикварная мебель, километры тканей, сотни шкурок каракуля и соболя, рояли, аккордеоны, радиоприемники, редчайшие сервизы, коллекция картин. Были конфискованы и машины из Германии (два Mercedes-Benz, Audi, Horch), 107 кг изделий из серебра. А в тайнике в доме бывшей няни Руслановой нашли 208 бриллиантов. На допросе Русланова призналась: «Скупкой бриллиантов и других ценностей я занималась с 1930 года».

В октябре 1949 года певицу приговорили к 10 годам лагерей с конфискацией имущества. После смерти Сталина Жуков обратился к Хрущеву с просьбой пересмотреть дело Крюкова и Руслановой. В августе 1953 года супругов реабилитировали.

Людмила Зыкина: лучший голос в СССР

Она была голосом огромной страны. Народная артистка СССР — Людмила Зыкина.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Бриллианты Зыкиной принесли несчастья всем, кто хотел прибрать их к рукам

«Комсомолка» узнала, что стало с сокровищами артистки

В этом году исполнится 10 лет, как не стало известной исполнительницы русских народных песен Людмилы Зыкиной. Многие помнят скандалы вокруг пропавших после ее смерти бриллиантов. Мы решили выяснить: чем закончилась эта громкая история? (подробности)

Читайте также

Возрастная категория сайта 18 +

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

АО "ИД "Комсомольская правда". ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector