Mishki-tomsk.ru

Мода и стиль
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Отец наш благочинный пропил тулуп овчинный

Отец наш благочинный пропил тулуп овчинный

Я помню. <br />(Автобиографические записки и воспоминания) - _2.jpg

Я помню. <br />(Автобиографические записки и воспоминания) - _3.jpg

«НАЕДИНЕ СО ВСЕМИ…». ЖИТИЕ ИСТОРИКА НАУКИ ИМ САМИМ НАПИСАННОЕ

Человек, однажды решивший взяться за оформление своих воспоминаний — человек, остро ощущающий свое вселенское одиночество и конечность бытия. Именно таким предстает автор публикуемых мемуаров профессор Николай Александрович Фигуровский — крупный ученый-химик и выдающийся историк науки.

Главный и, по сути, единственный герой этой книги — сам Н.А.Фигуровский, и потому его мемуары в точности соответствуют жанру — повествование о прошлом, основанное на личном опыте и собственной памяти, в стремлении не столько разобраться в прожитой жизни, сколько удержать во времени и утвердить свою роль в событиях безвозвратно ушедшего.

Николай Александрович Фигуровский родился 11(24) ноября 1901 г. в городе Солигаличе Костромской губернии в семье, в которой и со стороны отца, и со стороны матери все мужчины на протяжении нескольких поколений были в основном небогатыми сельскими дьячками. Стезя церковного служителя ждала, скорее всего, и Н.А.Фигуровского. Семи лет от роду он поступил в Солигаличскую церковно-приходскую школу, там же в Солигаличе затем обучался в духовном училище и, наконец, осенью 1915 г. в сопровождении отца приехал в Кострому и поступил в духовную семинарию. Семинария открывала пути священнической карьере, однако учиться пришлось недолго. Вскоре после февраля 1917 г. дисциплина среди семинаристов настолько упала, что пришлось закончить занятия, а в ноябре, после пьяного разгула и разгрома, учиненного учащимися, Костромская семинария, просуществовавшая сто семьдесят лет, окончательно закрылась. Как раз в те месяцы (и на многие годы, если не навсегда!) для Н.А.Фигуровского «чувство голода сделалось постоянным и привычным».

Голод, как всегда это бывает, ведет за собой эпидемии. Дизентерия и голодный тиф не обошли стороной и всех близких Н.А.Фигуровского. Следующий, 1918 г. оказался еще более тяжелым: «Семья наша как-то втянулась в беспроглядную нужду, хотя делались попытки использовать все возможности для добычи пищи. Зимой 1918 г. большую часть времени я провел дома и занимался подшивкой валенок. Нужда была такой, что однажды вместе с сестрой мы ходили в ближайшие деревни „сбирать“. Сестра вместе с братом Алексеем ходили сбирать неоднократно. Тяжелое это занятие. Но что было делать? Мы были счастливы, если удавалось собрать несколько кусков хлеба и картошек»[1].

Мир, родной, привычный и отлаженный веками, неспешный и тяжкий, рушился и завершался.

«…Летом 1918 г., наряду с борьбой с голодом, — писал впоследствии Н.А.Фигуровский, — возникла еще одна важная проблема. Надо было думать о завершении среднего образования. Было обидно, не закончив одного лишь года, не получить свидетельства об окончании средней школы». Дело в том, что он успел пройти в семинарии лишь три класса, но только четырехклассное семинарское образование приравнивалось к среднему образованию, необходимому для поступления на гуманитарные курсы высших учебных заведений. После того как семинария окончательно «сама собой распалась», возникла сложная ситуация. Но все же в 1919 г., не без труда, Н.А.Фигуровскому удалось завершить среднее образование и неожиданно быстро через Биржу труда получить должность в губернском отделении Государственного контроля (бывшая Контрольная палата). Работу в Госконтроле, переименованном вскоре в Рабоче-крестьянскую инспекцию, удалось совмещать с учебой на электромеханическом отделении Костромского техникума (бывшее Механико-химическое училище имени Ф.В.Чижова). И казалось, что еще немного — и будет легче, и новая жизнь станет, наконец, упорядоченной и пригодной к существованию, «будет совсем хорошо». Кстати, незаурядные способности Н.А.Фигуровского уже в первые два десятилетия его жизни проявлялись неоднократно. К примеру, церковноприходская школа была завершена с похвальным листом, духовное училище он закончил первым учеником, а на своей первой советской службе благодаря знаниям, усердию, гибкости ума, личному обаянию (стоит внимательнее посмотреть его ранние фото!) и умению быстро принимать правильные решения, начал успешную карьеру, пройдя менее чем за год путь от канцеляриста до контролера учреждений Красного Креста Северной области.

Чрезвычайно важно для нашего рассказа, что уже в ноябре 1917 г., когда ему едва исполнилось семнадцать лет, Н.А.Фигуровский начал вести дневник. Но самое удивительное, что эти и другие многочисленные поденные записи он, несмотря на весьма неблагоприятные жизненные условия, сумел сохранить и спустя десятилетия использовал при сочинении своего жития. Это о многом говорит: о рано оформившихся ценностных ориентирах и приоритетах автора, о степени достоверности рукописи воспоминаний и их ценности как исторического источника и, пожалуй, самое важное — это свидетельство очень серьезного, внимательного и при этом чуть ироничного отношения к собственной личности. Читая воспоминания Н.А.Фигуровского, иногда возникает ощущение, что автор описывал свою жизнь и все ее перипетии как ученый-исследователь, собравший огромный эмпирический материал, требующий упорядочения и систематизации.

Неожиданно в марте 1920 г. почти установившийся порядок жизни оказался вновь порушенным. В Костроме, на заборах и на витринах появилось объявление: «Да здравствует 1901 год в рядах Красной Армии!». Родившимся в 1901 г. пришла пора служить в армии. Надежд на отсрочку от призыва у Н.А.Фигуровского, как студента старшего курса техникума, не было никаких: шла гражданская война.

Читайте так же:
Туники с лосинами 2022

18 марта у переезда через Волгу собралась толпа провожающих. За 60 верст пришла проводить своего старшего сына Любовь Павловна Фигуровская, но ничего дать ему в дорогу не могла, кроме полотенца с кружевами, куска хлеба и благословения. Воспоминание об этом запечатлелось у Н.А.Фигуровского на всю жизнь: «Сколько раз после этих проводов мне приходилось уезжать с насиженных мест и часто в полную неизвестность? Десятки раз я отправлялся то на фронт, то в лагери, то в командировки. Но никто меня не провожал так, как мать в 1920 г. Было так невыносимо грустно, что с тех пор я не люблю, чтобы меня провожали, стараюсь избежать проводов или, по крайней мере, сократить до минимума время для провожания».

20 марта 1920 г. началась почти семилетняя служба Н.А.Фигуровского в рядах Красной Армии. В тот день он был зачислен красноармейцем пулеметной команды 5 запасного полка в Москве, расквартированного в Спасских казармах на Сухаревской площади. Этим годам посвящены многие страницы воспоминаний Н.А.Фигуровского. Поскольку впечатления от увиденного и пережитого были настолько контрастны предыдущей жизни, а динамика нового вообще не сопоставима с прошлым укладом и ритмом, то, очевидно, прежде всего поэтому и рассказ о двадцатых-тридцатых годах выделяется яркостью и сочностью, окрашенный, как и воспоминания раннего детства, в ностальгические тона по давно ушедшему и ушедшим. Здесь интересно все — и документально точное описание армейского быта начала 1920-х годов с теснотой, завшивленностью, нищетой обмундирования (вплоть до лаптей), недоеданием, болезнями, дезертирством, и убедительно выписанная картина знаменитой Сухаревки…

Через несколько месяцев после начала службы Н.А.Фигуровский был направлен на Военно-химические курсы комсостава РККА. Немедленно началась интенсивная учеба, прерванная, однако, весной 1921 г. на пять месяцев, когда в составе группы курсантов он был послан на подавление крестьянского («антоновского») восстания в Тамбовской губернии. Здесь ему довелось принимать участие в ряде боевых и карательных операций, организовывать ревкомы, быть уполномоченным ЧК на отдельных операциях, следователем и т. д.

2 Как Гриша Левтеев в районный актив безбожников попал

Шел 1929 год. В Пухово для усиления антирелигиозной работы прибыл заведующий агитационно-пропагандистским отделом райкома ВКП(б) товарищ Тарасов, вызвал секретаря комсомольской ячейки Левтеева и говорит:

— Ну, «комсомольский бог», пошли в церковь. Как-то надо решать ваш спор с церковниками.

— Да, действительно дело затянулось, Молодежь требует церковь под клуб, а богомольцы нудят: «Не мешайте нам молиться», — пояснил обстановку Григорий.

Когда подошли к церкви, то услышали, как на церковной колокольне дежурившие по противопожарному делу комсомольцы Палька и Лиза под балалайку громко напевали частушки:

Поп наш Геннадий объелся оладий,

Не слазит с палатей, объединительно!

— Это что еще за концерт? Так-то вы ведете антирелигиозную работу? Безобразие! За такое вас надо строго наказывать, — возмутился Тарасов.

Но, как говорится, беда не приходит одна. Санька Качугов и Колька Стеников ухитрились отца Геннадия напоить допьяна. Завалили его в двуколку-таратайку, как куль, и поехали по селу. Санька правит лошадью, а Колька сидит на попе и, дергая его за длинные волосы, голосит:

Поп наш благочинный

Пропил тулуп овчинный

И ножик перочинный.

Возвысив голос до самой высокой ноты, хором выводят:

С таким-то концертом подкатили они совсем не вовремя к церковной ограде, Тарасов от возмущения — зашелся:

— Гнать! Гнать их из комсомола вместе с секретарем ячейки!

Григорий, столкнув Саньку, помог попу встать на ноги.

Оказавшись на земле, отец Геннадий, добродушно улыбаясь, пробормотал:

— Силком споили озорники, а теперь что? Я поп-расстрига.

И пошел шаткой походкой в церковную сторожку отсыпаться. А Тарасов, не слушая Гришку, бегом в сельсовет. С ходу вызвал по телефону секретаря райкома партии товарища Семенова. Сгустил, как водится, краски об извращении антирелигиозной работы, убедил его немедленно рассмотреть этот вопрос на бюро райкома партии.

Так нежданно-негаданно в канун чистки партии на Гришу свалилась беда: нести ответственность «за извращение линии партии по антирелигиозной пропаганде», А что сделаешь, коли все факты налицо, Вечером собрался в Совете актив.

— Да что это за напасть такая, было бы за что, а тут в «чужом пиру похмелье», — возмутился секретарь Совета Костя и взялся помочь составить план оживления безбожной работы по-настоящему, без перегибов.

— Я с учительницей Наташей буду готовить диспут с попом на тему «Есть ли бог?» и что религия есть опиум народа.

И записал это первым пунктом плана, А добросердечная Улита Максимова вносит еще предложение:

— Заодно проведи и спор с табачниками и пьянчугами о вредности табака и водки.

— Ты же сама куришь и водкой не брезгуешь?

— Вот потому-то и надо спор учинить, худо это или добро? Оно, коли постоянно будем о том спорить, может, и до нашего ума дойдет, А так-то разве бросишь эту отраву? — чистосердечно призналась Улита.

Читайте так же:
Упражнение «Сканирование тела» “Body scan

— А мы давайте в пустом здании белозерского магазина клуб безбожников организуем, — внесла предложение Шура Меньшикова.

Ее поддержали главные виновницы — Палька и Лиза.

— Мы сегодня же там все вымоем и кое-чем обставим.

Нестор Федотович принес в ячейку газету «Красный Курган»:

— Вот читайте, перепишите на большой лист или фанеру и на стенку «Клуба безбожников» повесьте.

Шура берет газету и читает:

«Придет зима холодная,

Вздохнем мы от забот,

Наше времечко свободное

Пусть газетушка займет.

То дождливо, то нет дождичка.

Есть сомнение — есть ли бог?

Без гаэетушки «Безбожника»

Как сапожник без сапог».

На бюро райкома Гришка ехал не с пустыми руками, а с хорошо продуманным планом антирелигиозной работы на селе.

На заседании бюро после информации Григория о «великом переломе всей антирелигиозной работы в с. Усть-Суерском» Тарасов вел себя не так уж агрессивно и даже проявил снисходительность, сказав:

— В проекте мы записали Григорию Левтееву строгий выговор в личное дело но, учитывая резкий перелом в их работе к лучшему, я вношу предложение оставить выговор без — занесения.

Так с выговором и целым возом антирелигиозной наглядной агитации, сидя на беседке ходка, секретарь Усть-Суерской (Пуховской) ячейки комсомола уехал домой ставить на научную основу борьбу с религией, И вез он в ходке весь районный запас агитации, который с охотой уступил ему Миша Полуектов, зачислив Гришку в актив районного совета безбожников.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Лагерный флаг приспущен

Необходима регистрация

Шоссе — главная и по существу единственная улица селения. Вдоль него цепочкой растянулись дома и сады. Дома, что выше, добротней и красивее, белокаменной грудью наступают на шоссе, выставив вперед железные копья оград. Кажется, что они вот-вот тронутся с места, подомнут под себя узенький, выложенный серыми каменными плитами тротуарчик, перешагнут через кювет и плюхнутся на горячую щебенку шоссе, загородив всем дорогу. Это дома бывших богачей: владельцев магазинов, бойни, сельского старосты, крупных спекулянтов, торговцев фруктами и рыбой. Но таких домов немного. Большинство домишек прячется в глубине садов, будто стыдясь своего убогого вида, своей бедности и преждевременной старости. От шоссе они отгородились темными, в мальчишеский рост высотой, заборами из веток колючего кустарника, кое-где — потемневшим от времени редким штакетником.

Хотя еще только восемь часов утра, солнце уже высоко поднялось, высушило росу на кустах и травах, а теперь старательно прогревает синевато-зеленый тонкий слой воды у морского берега, громадные зонты орехов, величественные пирамиды медноствольных сосен, взъерошенные шапки мелколистной акации.

Слышен шум многих голосов. Всплески песен. Растянувшись, идут к морю пионеры лагеря «Металлист». Отрядные колонны по четыре то сжимаются в плотный прямоугольник, то растягиваются, как мехи огромной гармошки. Путь длинный. Никому не хочется соблюдать равнение, идти в ногу. Большинство ребят в одних трусиках, без маек. Девочки — в коротких синих шароварах и белых майках или блузках.

Сотни одетых в тапочки, а то и просто босых ног, поднимая легкие облачка пыли, шагают по шоссе. На головах белые панамки, почерневшие от солнца и пыли широкополые соломенные шляпы, пышные восточные тюрбаны из полотенец. Взоры устремлены вперед, туда, где за лентой шоссе, за кустарником, за высокими соснами, скрывается оно — самое лучшее, ласковое, вечно желанное, манящее к себе прохладой море.

Там, где шоссе круто виляет вправо, почти вплотную к подступившим горам, на узеньком тротуаре перед новой калиткой из желтых дощечек стоит невысокая женщина в коричневой юбке и просторной кофте. Из-под порыжевшего темного платка на висках выбиваются седые прядки волос. Глубокие прямые морщины на лбу и щеках придают ее лицу какой-то величавый и вместе с тем скорбный вид. Отдельно живут большие выпуклые с голубоватыми белками черные молодые глаза. У колючего заборчика торчат из земли два почерневших столбика — следы бывшей здесь когда-то скамейки. На одном из столбиков — круглая плетеная корзина, прикрытая белой тряпочкой.

— Здравствуйте, тетушка Ануш! — кричат малыши головного отряда. Все знают ее. Где, как не у тетушки Ануш, могут малыши купить самые дешевые в селенье фрукты? И можете быть уверены — ни одно яблоко не окажется червивым, ни одна слива — гнилой. А если у тебя нет денег, а тебе приглянулось румяное яблоко, это тотчас заметят черные проницательные глаза Ануш:

— Бери, милый, — скажет она. — Этот яблук так на тебя и смотрит… Деньги не нада… что деньги — пыль…

И сколько бы ни отнекивался сконфуженный мальчишка, она все равно всунет ему яблоко за пазуху.

Тетушка Ануш улыбается, отвечает на приветствия, но глаза беспокойно оглядывают все новые и новые ряды пионеров и не находят кого-то.

Читайте так же:
Как носить жемчуг с джинсами

Вот с ней поравнялся третий отряд. Вожатый Вася Яшнов, блеснув цыганскими глазами, скомандовал:

— Тетушке Ануш — привет! — дружно выкрикнули ребята. Ануш вся засветилась. Закивала головой. Пробежала глазами до последнего ряда и спросила:

— Вася! Где Сережа? Где все?

Вася улыбнулся. Он знал, что словом «все» у тетушки Ануш называются лагерный горнист Сергей Синицын и трое его друзей — ее любимцы.

— Они вам при… — выкрикнул какой-то пионер. Но осекся: сзади его легонько стукнули по шее. А вожатый так глянул на хвастуна, что тот и не подумал жаловаться на подзатыльник.

Прошел последний отряд, и тогда из-за кустов китайской розы выскочили все четверо: Сергей, Арка, Боб и Лаура.

— Зачем прятались? Испугать хотели? — с напускной строгостью спросила Ануш.

— Что вы! Разве мы вас испугали? — смеясь, ответила Лаура.

— Нет, Лара. Я не пугалась. Я думала: куда делись. Вот, Сережа, бери, — она сдернула белую тряпочку.

Корзина была полна крупных и таких спелых, что насквозь просвечивали косточки, белослив. Все взяли по сливе. От одного прикосновения зубов в рот потек сладкий, как мед, густой сок.

— Во! — подняв большой палец кверху, за всех ответил Сережа. — Не белосливы, а сказка! Спасибо.

— Бери! Все бери. На море неси. Угощать товарищей будешь. Вам собирала… Только корзинку принеси… Хорошая корзинка. Еще мой Анастас делал, — лицо Ануш потускнело, как всегда, когда она вспоминала своего умершего мужа.

— Спасибо, тетушка Ануш! Мы ребятам дадим. После моря так есть хочется! — благодарила за подарок Лаура.

— Ну, ты… давай, — легонько подтолкнул Арку Сергей.

Арка понимающе мигнул Сережке. Уже с серьезным лицом повернулся к Ануш и спросил:

— А что слышно от Карпуши, тетушка Ануш?

— Прислал, Арутюша, — улыбнулась Ануш, — вечером Аббас принес…

— Ну пойдемте. Я почитаю… А ребята здесь подождут.

— Зачем здесь? Все идем! Вместе письмо слушать будем.

— Нельзя сейчас. У нас дело. Подождать надо, — отозвался Сергей.

— Ну, надо — подожди. После приходи слушать.

— Придем. Мы позже придем, — пообещала Лаура.

Только Ануш с Аркой скрылись за деревьями сада, Сергей с Бобом побежали к розовому кусту. Через две минуты у калитки уже вовсю шла работа. К старым столбикам Сергей с Бобом прибивали спинку скамейки. Потом большими гвоздями прибили широкую, гладко выструганную доску — сиденье. Через полчаса скамейка была готова. Все трое посидели на ней. Попробовали, удобно ли прибита спинка из узких реек, и остались довольны. Сергей коротко свистнул. Из сада донеслось:

— Иду-у-у! Не провожайте меня, тетушка Ануш. Мне быстро…

Из калитки выскочил ухмыляющийся Арка. Глянул на новую скамейку. Плюхнулся на нее. Поерзал. Закинул ногу на ногу. Блаженно откинулся на спинку, раскинув руки. Хмыкнул что-то неопределенное. Вскочил, перелетел через кювет и рысью, подскакивая и лягаясь йогой, как жеребенок, пустился догонять товарищей.

ТЕТУШКА АНУШ

Юность и молодые годы Ануш прошли далеко от этих мест. Родилась она в семье бедного крестьянина

Соколов — Русский эротический фольклор

Попом обделывалися, рядилися. В деревне все знають, кто с кем дружить. Подъезжает [поп] — ряженые подводят [пару]:

«Что спишь-гуляешь, Ни хуя не знаешь? Я ехал на гумна,

Нашел три кучи говна. »

Поп начинает венчать. У попа горб. Подвядут девку, страмять плохую девку. Кого-то хвалять, кого-то хулять.

Свадьба бывала, в шутку тоже. Вянчали, значить. Ну, вызовуть девку и парня, с которым она гуляеть, ну и вянчають их. Там же в дяревне все всё друг про друга знали, это теперь в Торопце я мало кого знаю и меня мало кто знаеть. А в дяревне, знаете ли, не так. Ну и, значить, кто-нибудь их вянчаеть. Говорить, например: «Ярушка Ванькина со бараном ходилась, а чаво ж не ягнится?» Ну и всякое другое в таком же роде, я уж ня помню, тоже еще небольшая тогда была.

Попом [рядились]. Обернётся одеялом. Соломой шляпу делают и крест из соломы. Поставят ступу посерёд избы. Кругом ходят. Дьякон с попом стоят. Обведет парня с девкой раза три. И велит поцеловаться. И приговаривает о любви какой-то стишок.

Попами наряжались. Волосы отпущены, со льна сделаны. А ето, гуляеть [девушка] с парнем, щас вызовут парня и девушку, и их, ето, вянчають. Поп говорит срамные слова. По кругу водить. Все равно это, потом скажуть: «Объяснитесь в любви». Ну, и парень этот девку цалуеть, цалуеть. Готово, у двери уже [другая пара] — эти уходят, другие приходят.

Публикация М. Л. Лурье

СВЯТОЧНЫЕ ИГРЫ КАМСКО-ВИШЕРСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ

Моряков выряжали. Выредятся, каки-нибудь ремни белы наденут наискось на себя, мичманки каки были, у ково бескозырки. И начинают. Приводят к им девушку и парня. «Ты с им спала?» — «Нет!» Ну, это непристойно делали все. Совьют из соломы «курицу», конец красным платком навернут, а там белым к себе привяжут, ну всяко творили. Моряки, значит, спрашивают девушку: «Ты с им ить гуляешь?» — «Гуляла!» — «Ты ему давала?» Если котора не сказыват, што давала, дак дуют из этима. свиты такие из соломы, с кулак толщины, плети. Пока не сознается. Ну и сознается: «Было?» — «Было!» Ну, тогда все, уходит.

Читайте так же:
Наложение повязки Варежка

У нас пест налажали. Деревянный. Который парень умеет сквернословить, он и надевает, привязывает пест между ног, на лямках, на шее. Приведут к ему девку.

Другие парни под полом сидят, в голбце, их не видно. Они и спрашивают у него: «Какую девку привел?» Он подводит девку к западне: «Блядь!» — «Кто ие ебет?» — «Тако-то (назовет имя)».— «Где-ко ебет?» — «На вечерке. » А мы хохочем все. Может, и совсем девка невинная, а злость имеют на нево (ее кавалера). напрямую скажут! Хоть стой, хоть падай. На игрище ить што хошь говорят, не чураются!

Был сборщик! И водили на «корабель». Это бесстыдно все говорят. Водили девок. «Была на корабле?» — «Была!» Этот средится, как сборщик. И этима тоже хлестали, из соломы, как веревочки. «С кем-ни-

будь ебалась?» — «Ебалась!» — «Пенка шла?» — «Пенка шла!» — «Пизду сонцем грело?» — «Сонцем грело!» — «В пизде салышко кипело?» — «Кипело!» Если не скажешь это, хлешшут плеткой. Каку-то шубу шерстью кверьху вывернет, шапку оденет. Как увидят, что сборщик пришел, убегали.

Вот попы ишшо срежалися. Девка распустит волосы, накинут, как ризу, на лавку или стол, упрутся руками-ногами взад, как взлягивают, и поют это: «Наш поп благочинной, пропил тулуп овчинной и ножик перочинной. Усмешительно! Усмешительно, усмешительно, усмешительно!» Начнут собирать: «У их попа попадью пердела на бадью, руки-ноги отрубил, в пизду пороху набил. Удивительно! Удивительно, удивительно, удивительно! Игуменья Федора, надравшися ликера, рыгает у забора. Отвратительно! Отвратительно, отвратительно, отвратительно!» Девки мирские и староверки — все ходили. Не считалось за грех.

Парень невестой, а девка — женихом, как в свадьбу играют. Были и родители — мать и отец. Наладят ково-то-ся. И подружка — все из парней, все выряжаются. Присказывали каки-то песни свадебны — раз кака-то-ся свадьба! В шутку! Хорошо, снаряднехонько оденут. А невеста — ленточки, цветы оденет. У ково есть — солдатское ипппо накинут жениху-ту! м олодых венчали. Поп венчал. Каку-ко-ся клеенку или чо накинет. «Это хороша,— грит,— риза!» На голову какуту шапку худую. В лапоть наладят, нажгут..’, кадило. Поп и напевает: « р адуйся, сорока! р адуйся, ворона, и ты, воробей-животворец! Поглядите под окошком, там пизда сидит с лукошком! Братцы, радуйся! Поглядите на телегу — там пизда пизду теребит! Братцы, радуйся !»

В бане приставлялися под гармошку, как пьяные. Пили воду как угошшенье, как водку. Там спрашивают «некрута»: «Сколько нам ишшо гулять?» — «Да

гуляй ишшо. Ты ишшо мертвую старуху не ебал! Гуляй!»

Сиротинушка — это девкой средится парень. «Она» лежится. А тот придет с соломенным. А мать-то где-ко она тут где-то-ся. «Мати-барони, мать-сударыни, прикажи сиротинушке ножку отпехнуть!» — «Отпехни, отпехни, сиротинушка! Отпехни, отпехни, балагуренька! Отпехни, отпехни, баламутенька!» Мать-то бадожком отбрасывает у девки-то одну ногу, потом другую и приговаривает: «Мать-барыня, мать-сударыня, прикажите сиротинушке плешку добыть».

Сиротинку сряжали. У его как соломенный хуй налажен. В баню полизет. Подойдет к бане и говорит: «Разрешите сиротинке в баню полись!» Девки поют: «Шагни, шагни, сиротинка, шагни, мироумненька, шагни, малодурненька!» — «Разрешите сиротинке шаг шагнуть!» — «Шагни, шагни, сиротинка, шагни, мироумненька, шагни, малодурненька!» Заходит он в баню. Лежит у порога на полу парень, от шубы рукав держит кверху. Опять сиротинка: «Разрешите на колики стать!» А девки опять поют: «Стань, стань, сиротинка, стань, мироумненька, стань, малодурненька!» Опять сиротинка: «Разрешите сиротинке засунуть!» Девки: «Суньсунь, сиротинка, сунь, мироумненька, сунь, малодурненька!» Засунул. «Разрешите сиротинке добыть!» Девки поют: «Добудь, добудь, сиротинка, добудь, мироумненька, добудь, малодурненька!» — «Разрешите сиротинке на ноги стать!» — «Ставай, ставай, сиротинка, ставай, мироумненька, ставай, малодурненька!» Стает и уходит.

Публикация В. А. Альбинского и К. Э. Шумова

8 Русский эротический фольклор

ЕРШ ЕРШОВИЧ ИВАН ПЕТРОВИЧ

В эту игру обыкновенно играли на святочных игрищах. Иод песню один из парней — Ерш Ершович Иван Петрович — бегал вдоль лавок:

По-за гуменью тропинка лежит, По тропинке детинка бежит, По-за гуменью Ерш ползет. «Ты куда, куда, Ерш, ползешь? Ты куда, корявый, корчишься?»

«Я качусь, качусь на барский дом К Акулине ко Денисовне, Ко Настасье р одионовне».

Остановившись у группы девушек, Ерш вступал

с ними в такой диалог:

— Ерш Ершович Иван Петрович!

— Попить-погулять, красных девушек повидать.

Получив неласковый отказ, Ерш бросался прочь от девушек под припев:

Читайте так же:
Краткое содержание рассказа «Жизнь и воротник»

Запропала тут Ершова голова, Запропала тут молодчикова: Стары бабы те поеть не дают, МЪлоды жены мужьям берегут,

Стары девы те спасаются, В монастырь идти сбираются.

Ещё во поле рябинуша стоит, По тропинке детинка бежит.

Запев песни, начало диалога и припев повторялся несколько раз. При этом Ерш подходил к разным группам девушек и получал от них такие ответы:

— Рубль с полтиной!

Получив приглашение, Ерш целовал всех девушек подряд.

Публикация А. А. Ивановой

ПЕСНИ И ЗАГАДКИ РЯЖЕНЫХ («НАРЯЖЕНОК»)

НА СВЯТОЧНЫХ ИГРИЩАХ

1. ПРЕПОДОБНЫЙ МОНАХ

Преподобный монах, нах, нах! Чево роешь во штанах, нах, нах?

«А я золото ищу, щу, щу, Никово не подпущу, щу, щу!

А я золото нашёл, шёл, шёл, Продавать его пошёл, шёл, шёл.

А я золото продал, дал, дал,

На баранки девкам дал, дал, дал.

На мосту стоит кровать, вать, вать. Можно девушок помять, мять, мять!

С уговором только теть, теть, теть, Подо мною не пердеть, деть, деть!»

А монашка не стерпела, пела, пела, Под монахом запердела, дела, дела. *

А монах-то подскочил, чил, чил, Три с полтиной получил, чил, чил.

2. У НАШЕГО ЗАИЧА

У нашего заича Золотые я. я.

Яблочки в саду растут.

Мыла девка избу, Разорвала пи. пи. Писану бумажку.

Старые-то люди Чешут свои му. му

Поп поехал в Киев, Свою дочку вы. вы. Выучил по нотам петь.

3. ЗАГАДКИ «С КАРТИНКАМИ»

1. Ниже пупа, выше колена. Суют да суют. А как это зовут?

2. Перед употреблением сухой и твердый. После употребления сырой и мягкий.

3. Пихнешь — так вспыхнет, а выпихнешь — осклизнет.

4. Дедушка-пыхтун бабушке пихнул. Бабушка зажала, всю ночь продержала.

(Крючок на двери)

5. Красненькая пиздюшка, беленький хуёк.

6. Бык в корову тык. Корова: «Мык! Спасибо, бык!»

7. Много мяса, мало дров.

(Заноза в заднице)

Публикация Т. В. Кирюшиной

ПОДБЛЮДНЫЕ ПЕСНИ ВЯТСКОГО КРАЯ

Подблюдные гадания представляют собой разновидность гаданий по жребиям, иногда их назьгаают гаданием на вещах. Каждый участник обряда кладет свой предмет-жребий в общее блюдо. Какое предсказание получит жребий — такова будет судьба гадающего. В качестве предсказаний в подблюдных гаданиях используются короткие песни, которые поют над блюдом или чашкой, где находятся жребии. Ведущая гадание вынимает не глядя один предмет, и песня, поющаяся при этом, становится предсказанием 1 .

В основе подблюдной песни-предсказания лежит прием иносказательной речи. Песня является своеобразной загадкой, которую надо отгадать, чтобы узнать свою судьбу. В целом песни-предсказания распадаются на две большие группы, которые сами исполнители назьгаают «плохими» и «хорошими». Песни предсказывают здоровье и долголетие, болезнь или смерть, замужество или девичество, плохое или хорошее замужество. Иносказательные образы подблюдных песен близки образам загадок и по происхождению являются заменами, которые были необходимы в связи с запретом на называние тех или иных явлений, например, смерти и т. п. С другой стороны, иносказательный образ мог

1 В ходе работы фольклорных экспедиций 1989—1994 годов кафедры русского устного народного творчества филологического факультета МГУ в Кировскую область был записан один из самых интересных видов святочных гаданий — подблюдные гадания. Эти материалы были частично опубликованы и проанализированы нами в статьях: «Гадания в Котельничском районе» (Проселки. Литературно-краевед- ческий альманах. Котельнич, 1991, № 5, с. 16—27) и «Подблюдные гадания как обрядово-художественная система» («Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология», 1992, № 1, с. 12 — 21). В настоящей публикации представлены тексты, которые не были включены в наши статьи.

использоваться как магическое средство (вербальная магия), обеспечивавшее благополучие и успех в рамках того или иного ритуала. С течением времени основной смысл и назначение иносказательных образов ушли в прошлое. Образы песен-предсказаний стали восприниматься исключительно как художественное обобщение.

В некоторых случаях подблюдные песни потеряли свое древнее исконное толкование, и произошло это во многом благодаря разрушению единства обрядово-ма- гической системы подблюдных гаданий.

Тексты песен-предсказаний в большинстве своем используют традиционные образы обрядового и необрядового фольклора. Эти образы отличаются многозначностью и выразительностью.

Среди подблюдных песен существует несколько текстов (их, как правило, удается записать немного), образы которых характеризуются исполнителями как «неприличные». Дополнительный смысл эти песни получили уже в новое время, они стали восприниматься как шутка, грубая в своей откровенности. Ио происхождению образы этих песен связаны с архаическими представлениями и являются обязательными обережно-ма- гическими элементами древнего ритуала.

Эти песни неоднородны в своем составе, и их можно разделить на несколько групп. Иервая группа песен отличается тем, что поют их, как правило, в самом конце обряда. Эти песни являются предсказанием тому участнику гадания, чей жребий выпал последним. Такой жребий называют Завальнем. Эти песни — однозначно «плохие» и предвещают неудачу в делах. Например:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector