Mishki-tomsk.ru

Мода и стиль
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Привет, Андрей

Привет, Андрей!

Г-жа Тильда улыбалась. Ее перманент был безупречен, лак на длинных ногтях выглядел только что нанесенным, а деловой костюм подчеркивал изгибы идеальной фигуры. Дама смотрелась «комильфо»! Деловая леди! Бизнесвумен. Не могла она никому показать, что переживает. Менторский тон, которым Тильда читала лекции в университетском амфитеатре, обыкновенно никто не мог перебить. А тут она впервые лишилась дара речи. Не могла процедить ни слова. Ее старший сын только что огорошил мамашу: он женится на своей темнокожей однокурснице. По большой любви. Его мать не была ханжой, но к такому повороту событий оказалась не готова. Что за непривычная экзотика? Пристрастие мужа, из-за которого когда-то они расстались — и то было исконно русским. Тильда положила всю свою жизнь к ногам детей. Отдав им, что могла, она и в ответ ждала многого. Мечтала обнять невестку — уж конечно, славянского происхождения.
Андрея, с тех пор как известная певица записала известный шлягер, все называли «Привет, Андрей!» И желали ему встретить красавицу-блондинку с косой до пояса. Девственницу, конечно. Смуглая кожа и вывернутые губы новой родственницы по имени Наоми свекровь настораживали. Тильде казалось, что за необычным прищуром таится опасность. Не замыслила ли эта черная пантера чего дурного против их семьи? «Да ну, не в средние века живем! Чего это я? Пусть сын женится на ком хочет, лишь бы женщина попалась хорошая!» — урезонивала себя Тильда.
На свадьбу к «Привет, Андрею» съехалась половина Африки. И все состояли в родстве с невестой! «Каждый по очереди будет ездить к тебе в гости! Готовься!» — зловеще пророчила Тильде на ухо ее университетская подруга Мэри. Но опасения не оправдались. Афроамериканцы посещать холодный Питер не торопились. Обузой не становились. Напротив, когда «Привет, Андрей!» влип в неприятную историю с разбитой машиной, и ему понадобилось платить огромный выкуп, родственники скинулись всей Африкой и отвели беду. Когда сослуживец в шутку назвал «Привет, Андрея» «мужем мавра», а его молодую жену — ОтеллА темнокожая — он получил в бубен. Когда «Привет, Андрей!» окончил университет, это ведь у его темнокожих «кунаков» обнаружились связи в высших эшелонах власти. Чиновник из городской администрации стал крестным его первенца. А «Привет, Андрей!» принялся ходить на работу в Смольный. Дома его ждала Наоми, нянчившая сынишку. Она времени не теряла и рачительно подошла к процессу воспроизводства. Из-за причуд генетики дети получались гораздо чернее матери.
Никто больше не шутил «мавр сделал свое дело, мавр может уходить!» Тильде шумные родственники со временем полюбились, а в невестке она души не чаяла. Да что там — полюбила ее, как дочь! Особенно ее умилило, что свои вьющиеся от природы космы Наоми превратила в гладкую прическу, избавилась от золотых колец в ушах, и стала носить блузку, вышитую патриотичной гладью. Черная кожа невестки разительно контрастировала с чистотой ее души. А ведь Тильда знала массу девиц, бледных лицом, но черных душой. От Наоми — напротив — исходило внутреннее сияние. Внук Брендон – по-африкански бронзовый, но по-русски крупный, радовал глаз. Тильда как могла оберегала внука от жестоких сверстников, сама же опростоволосилась только однажды. Решив помыть Брендона в дачном тазу, женщина тщетно оттирала черные коленки внука и совсем позабыла, что это природный цвет его кожи. Сын делал карьеру, Наоми вышла на работу. Обладая недюжинным умом, она мягко направляла мужа. Шли годы, благосостояние молодой семьи росло. Жизнь удалась!
Правда, одноклассники дразнили мулатика странным словечком «ненегр», а его мамочку называли «негритосиной», но мальчик умел постоять за себя, и дрался на переменках. Незаметно к «Привет, Андрею» подкралось тридцатилетие. Брак устоялся, здоровье было отменным, подрастающий сын радовал. В разгаре торжества захмелевший «Привет, Андрей!» обнаружил себя кружащим в вальсе свою Наоми. Надо же, тридцать! Супруга прижалась к нему: «Милый, что ты мне подаришь на юбилей?» «Привет, Андрей!» удивился: «А что бы ты хотела?» Наоми шепнула: «Маленькую девочку!»
Вскоре она узнала, что беременна. И в тот же день ей сообщили, что необходимо срочное проведение тяжелой операции, а перед этим, естественно, аборт. Наоми решила, что никакое вмешательство не заставит ее отказаться от мечты. Она хочет рожать! Аборт, как и операцию, женщина проигнорировала. Дочь родилась здоровой. Наоми предложила назвать крошку в честь бабки — Тильдой. А сама стала болеть. Опухоль превратилась в неоперабельную. Афроамериканка успела испытать материнское счастье во второй раз, а вот крошка-дочурка маму не запомнила. Когда та ушла, ей было только пять.
«Привет, Андрей!» страшно горевал. Вместе с ним в отчаяние впала его мать Тильда. Она искренне оплакивала невестку. Молодая, красивая! Только семья сына устоялась — и что? Когда, укутанные в черное, они вернулись с похорон, Тильда пообещала: «Не переживай! Детей я вырастить помогу!» «Привет, Андрей!» промолчал. Он же отец! Никому не отдаст своих детей! К тому же они похожи на свою мать! Он так ее любил!
А через пару месяцев «Привет, Андрей!» знакомил всех с претенденткой на роль второй жены. Так совсем не было принято, но избранница парня была чудо как хороша. Изольда была моложе предшественницы лет на пятнадцать и показалась будущим родственникам легкомысленной. Даже ее пергидрольные кудряшки казались какими-то глупыми. Она начала с того, что повесила на стену пыльный ковер, лет пятнадцать скрывавший от глаз потрескавшийся паркет в гостиной. «Богато!» Какая провинция ее воспитывала? Дальше — больше. Если Наоми стремилась распрямить кудрявые волосы, то Изольда завивала прямые, и всю ночь спала на бигуди. Тильда попыталась взбунтоваться, но «Привет, Андрей!» пресек эти поползновения на корню: «Какое тебе дело? Свадьба состоится через неделю!» Мать задумалась: уж больно не по душе ей была эта претенциозная девица. Но – делать нечего. Первая жена «Привет, Андрея» по жизни направляла, вторая собиралась пассивно следовать за ним. Что Изольда даст детям?
Слишком поздно Тильда поняла, кто тут на самом деле неудачная невестка. «Ну что, ты довольна?» — спросила она у подруги Мэри на второй свадьбе сына. «Изольда — стопроцентно русская! Помню, что тебе не нравился цвет кожи Наоми!» Мэри, мельком взглянув на свежеиспеченную молодуху, заметила: «Конечно, она очень красивая! Обалдеть какая! А что, хорошие афроамериканки перевелись? Как это могло случиться?»
В определенном смысле «Привет, Андрей» пообломал молодухе рога. В его очередной день рождения Изольда накрыла стол для новых родственников, начинив салатом «Оливье» корзиночки из теста — будто не знала, что у многих ее гостей — проблемы с зубами. А впридачу молодуха вымыла голову перед их приходом и уселась за праздничный стол в тюрбане из полотенца. За этот тюрбан муж и вытащил ее в ванную, где потребовал уважать людей и привести себя в порядок. Больше Изольда «не высовывалась».
В годовщину ухода Наоми они ездили отстоять службу в монастыре. Светило солнышко, между церквей зацветали первые крокусы, в вышине порхали юркие ласточки. Тильда застегивала пальто старшему внуку и завязывала шнурки младшей. Потом вытирала обоим носы. Изольда безучастно стояла рядом с бронзовыми приемышами. «Ну за что Тильда меня не любит? Я так стараюсь! Куска не доедаю, ночей не досыпаю!» — недоумевала она, собрав в гармошку хорошенький лобик. «Привет, Андрея» мнение матери не интересовало. Тем утром Изольда попросила у него новую шубку, и «Привет, Андрей!» раздумывал, где ему до холодов заработать столько денег. «Почему же мать не замечает, как мне повезло!? Такую, как Изольда, поискать! Мягкая, юная, свежая!» — подумал «Привет, Андрей!» и сжал руку второй жены.

Читайте так же:
Можно ли носить шубу под джинсы

*************************************
Со временем Андрей с Изольдой обосновались в просторной квартире, в самом что ни на есть элитном доме. Хотя жильцы во дворе встречались разные — часть квартир считалась муниципальной. Вот и соседнюю от Андрея крошечную «однушку» город выделил древнему чудаку-ученому. Тот поселился один и все свои метры захламил рукописями. Они пачками лежали на полу, упираясь в потолок. Старик оставил себе только узкий проход к холодильнику.
Изольда наелась снотворного и приготовилась хорошенько отоспаться. Из-за стены доносился убаюкивающий шорох. Она не волновалась, зная, что сосед засиживается за писаниной за полночь. Старик курил «Беломор» пачками и в этот вечер по случайности устроил пожар. Опровергая известную истину, манускрипты загорелись превосходно, и жилище деда превратилось в костер. Пожар в муравейнике страшен! На мегаполис надвигалась ночь. Пожарники быстро пересекли засыпающий город.
Они колотили в двери к ученому, но, поняв, что им не откроют, позвонили к Андрею. Ключей от квартиры погорельца у того не оказалось. Взломав замки, спасатели обнаружили бездыханного старика. Бедняга задохнулся в клубах ядовитого дыма. К окну он подобраться не смог. Кругом полыхали бумаги. Квартира горела, и пожарные вытолкали сонную Изольду из дома, попросив подождать, пока не погасят огонь, и не минует опасность, что взорвется газовая колонка. Наглотавшаяся снотворного и зевающая Изольда решила перекантоваться в авто. На выходе ее попросили прихватить с собой ценности. Так поступают все погорельцы.
В суматохе совсем позабыли про детей. Отец в панике обежал соседние дворы, но малышей видно не было. Он вспомнил про свою иномарку, припаркованную прямо под окнами. Распахнув дверцу «БМВ», «Привет, Андрей!» наткнулся на семейную реликвию — серебряную икону Х1V века. Жена спасла! А дети где? Он взревел, как раненый зверь. Но тут заметил на заднем сиденье полусонную Изольду, обнимавшую мирно спящих Брендона и Тильду. Жена приложила палец к губам: «Не кричи! Меня попросили забрать из дома самое ценное!» Лицо красавицы потемнело от сажи. В этот момент она показалась мужу копией предшественницы.

Темнокожая звезда Джаззи Джози

Истинная жемчужина «ревущих двадцатых», эпохи джаза, расцвета кино и стиля ар-деко. О ней говорили, что она — Венера, посещавшая поэта Бодлера в его снах. Эрнест Хемингуэй считал ее самой удивительной женщиной, которую знал кто-либо. Она вдохновляла скульпторов, художников, поэтов и архитекторов. Ее именем назван кратер на Венере. Она изорвала в клочья рисунок классического танца и показала публике новые приемы – ломаные па, тряскую голую грудь, сумасшедшее верчение каучуковых бедер. Кубизм и порнографию одновременно, которые под названием «чарльстон» узнает вся Европа и.. она стала первой афро-американской женщиной, которая снималась в главных ролях и выступила в американском концертном зале.


Жозефина Бейкер ( Josephine Baker, урожд. Фрида Джозефин Макдональд, 3 июня 1906, Сент-Луис, Миссури, США — 12 апреля 1975, Париж)

«Черная Венера», Тампи, «Черная Жемчужина», Креольская Богиня, у нее было столько имен, насколько противоречивой была ее натура.

Читайте так же:
Сивка бурка составить вопросы 3 класс литературное

Фрида Джозефин Макдональд родилась в 1906 году в Сент-Луисе — городе, в котором эмигранты со всех концов планеты обменивались своими родными ритмами. Этот город непрерывно танцевал. А кроме того, туда в 1915–1917 годах часто наведывались привидения в белых колпаках с огненными крестами в руках. Боролись за расовую чистоту, устраивали провокации, жестоко калечили и убивали негров, считая, что лишь так можно избавить великую белую американскую нацию от цветных пятен. Бейкер отлично помнила их одежды, безупречно белоснежные, щегольски накрахмаленные.

С родителями у нее не сложилось. Со школой тоже. В тринадцать лет ее исключили. В те времена бедные семьи в Штатах частенько выдавали замуж совсем юных дочерей, которых были не в силах прокормить и Джози оказалась замужем за каким-то утлым африканским работягой. Брак просуществовал всего несколько недель. Потом она вышла замуж во второй раз, чуть более удачно, так как обзавелась простой и звучной фамилией – Бейкер. И с ней уже не расставалась. А с супругом распрощалась в мгновение ока. И вновь оказалась в трущобах, правда ненадолго.

Познакомившись с нужными людьми, Жозефина переехала в Нью-Йорк и начала работать в клубе «Плантация» – танцевала, кривлялась, смешила публику и приносила заведению хорошую прибыль. В 1921 году перешла в бродвейское ревю «Shuffle Alone», а в 1924-м устроилась в ревю «The Chocolate Dandies». Уже тогда она выбивалась из общего стройного ритма, ломала танцевальный рисунок, обезьянничала. Бейкер определили в конец хорового хвоста, где она могла дать волю импульсам. Тогда появились ее знаменитые движения – резкий выпад назад ягодицами, присядка разведенными ногами и сумасшедшая пляска зрачков вкруг глазных орбит. В общем, был успех.

«Сначала я танцевала, чтобы согреться, а потом поняла, что рождена для танца. Жить для меня — значит танцевать»

А потом была слава. Летом 1925 года она получила приглашение от американки Каролин Дадли Рейган присоединиться к негритянской труппе, спешно собранной для специального парижского «Ревю Нэгр». Взвесив все за и против («за» – платили хорошо, Париж был центром моды и расистов там недолюбливали, «против» – Франция где-то далеко, через океан), она дала согласие. И вскоре уже стояла на пустой и пыльной сцене «Театра Елисейских Полей», слушая четкие и медленные, на ломаном английском, наставления худрука Андре Давена: «Нужно так, нужно вууух, нужно скандаль, comprenez-vous?». И был скандал.

В первый же вечер на парижской сцене Бейкер произвела революцию в сердцах ценителей искусства. Жозефина стремительно завоевала признание парижской публики. Авангардный Париж, давно восхищавшийся искусством далеких колоний, был готов к появлению Черной Венеры в своих варьете: она стала абсолютной сенсацией. Интеллектуалы, писатели и художники-авангардисты считали ее символом времени.

Жозефина не понимала в их разговорах ровным счетом ничего. За всю жизнь ее никогда не видели с книгой: все тексты она учила на слух, а для ведения дел нанимала секретарей.

Проехав с туром по Европе, она покорила одни страны и поставила на грань социальной революции другие: ее нагота, цвет кожи и дикарские костюмы вызывали целые демонстрации как против, так и в поддержку ее выступлений в Вене, Праге, Будапеште и Мюнхене.

Публика обожала Бейкер и ее подвижное тело. Она прощала ей ломаный французский, хулиганство и пятнистую Чикиту, плохо воспитанного леопарда, с которым Джози иногда выступала на сцене «Фоли Бержер», и который, часто срываясь с цепочки, прыгал в оркестровую яму, устраивая жуткий переполох. С Чикитой актриса иногда гуляла по Елисейским Полям, и парижане верно подмечали: «Непонятно, кто из этих двух диких животных ведет другого на поводке».

У прожившей немало лет во Франции русской писательницы Натальи Кончаловской в посвященной Эдит Пиаф повести «Песня, собранная в кулак» есть строки и о нашей героине 20–х годов: «. тогда же впервые свела с ума публику песенками и танцами молодая негритянка Жозефина Бейкер, с кожей, отливавшей оливковым глянцем, с чудесным сложением, с обаянием негритянской изящной некрасивости. Голос у нее был небольшой, но танцевала она бесподобно».

Удивительно, с какой легкостью чернокожая Бейкер стала иконой стиля в спесивом белокожем мире, любившем пудриться и вспоминать сомнительные колониальные подвиги предков. Многие восхищались приятным оттенком кофейного тела певицы и пытались воспроизводить его с помощью волшебных тональных кремов.

В 1926 году, когда Бейкер гастролировала в Берлине, ее пригласили возглавить жюри в конкурсе, устроенном клубом «Карнавал». В течение безумной ночи певица выбирала из немецких участниц ту, которая была лучше всех раскрашена «под негритянку». Парадокс – пока чернокожие актеры в Нью-Йорке тщательно скрывали свое происхождение под пудрой и тальком, европейские поклонницы Бейкер и джаза старательно имитировали загар, преображаясь в эффектных мулаток.

Подражали не только цвету кожи. Флэпперы усердно копировали стрижку Бейкер, ее неповторимый «итонский боб» – твердую корочку из волос и застывшего геля. Некоторые, кому это не удавалось, утверждали, что она бреется налысо и носит искусный парик.

В 1926 году Эрнест Хемингуэй впервые танцевал с Жозефиной: «Было жарко, но она куталась в манто. Мы танцевали весь вечер, но она ни разу его не сняла. Только когда клуб закрылся и мы вышли, Жозефина призналась мне, что под мехами у нее не было никакой одежды»

Первая жена Жоржа Сименона, Регина, вспоминала: «Мы ходили в ее ночной клуб почти каждый вечер. Разумеется, Сименон был с ней близок. Но в то время я об этом не знала».

Девушки ждут принцев круглосуточно, не исключением оказалась и Жозефина.

Читайте так же:
Аккуратные красивые и эластичные способы закрытия

В 1927 году ушлый каменотес с берегов Сицилии Джузеппе Пепито Абатино на парижских улицах выдавал себя за высокородного графа Ди Альбертини.

«Граф» рьяно изображал покровителя Бейкер и по Парижу пополз слушок: танцовщица стала графиней — первой чернокожей американкой отхватившей дворянский титул.

Но нужно отдать должное Абатино, он оказался не только восхитительным любовником, но и хорошим театральным менеджером. Он ввел Жозефину в светское общество Парижа и сделал звездой. Они редко виделись, но сохраняли глубокую привязанность друг к другу.

В 1927 году появился первый фильм с участием Жозефин Бейкер — «Женщины «Фоли Бержер», за ним последовали «Сирена тропиков», «Зу-зу», «Принцесса Там-там» и «Ложная тревога». Ее очень много снимали, да и гонорары у Жозефин были самыми высокими в Европе.

После серьезного признания во Франции в 1935 году она отправилась в Соединенные Штаты, чтобы исполнить главную роль в «Безумства Зигфельда» на Бродвее. Однако получила прием, которого не ожидала.

Снобы назвали ее выступление «кружка для сбора на бедных», а саму звезду журнал Time представил как «негритянскую распутную девку». Жозефина возвращается в Париж..

«Другая Жозефина»

Еще до войны Жозефина взяла французское гражданство. Она продолжала выступать на сцене вплоть до падения Французской Республики и часто давала представления на передовой. Когда оккупационные войска вошли в Париж, Жозефина уже была членом добровольной организации «Свободная Франция», которая помогала Движению сопротивления. В 1941 году она переселилась в Касабланку и оттуда деньгами и связями оказывала поддержку сторонникам Шарля де Голля.

Она выведывала секреты у дипломатов, пользуясь своим шармом и связями в посольствах, продолжая шпионскую деятельность под прикрытием выступлений. Жозефина объездила всю Северную Африку и Средиземноморье, выступая перед солдатами непрерывно работая на союзников.

Статья о ней, активной участнице Движения сопротивления есть даже в академической Энциклопедии шпионажа Нормана Полмара и Томаса Б. Аллена.

Во время Второй мировой войны она получила удостоверение летчика и дослужилась до лейтенанта. Ее наградили медалями Сопротивления и Освобождения, знаком Военного Креста и, наконец, — орденом Почетного легиона.

Мирная жизнь не принесла спокойствия для Жозефины. После войны она неоднократно уходила со сцены и вновь возвращалась с триумфом. Ездила по миру и порой довольно неуклюже ввязывалась в политику. Так, она провела полгода в Аргентине, где диктатор Перрон пытался заменить ею умершую Эвиту.

Несмотря на ее славу в Европе и богемную парижскую жизнь, Бейкер часто возвращалась в Соединенные Штаты в 1950-х годах, участвуя в демонстрациях и бойкотах против расовой дискриминации, а также поддерживая Движение за гражданские права. В марте 1963 года в Вашингтоне Бейкер стояла рядом с Мартином Лютером Кингом-младшим и была одним из самых рьяных ораторов на трибуне. За ее усилия NAACP (Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения) назвала 20 мая «Днем Жозефины Бейкер»

Жозефину начало преследовать ФБР. Тогда от антикоммунистических репрессий пострадало много актеров, писателей и журналистов. Жозефина лишилась разрешения на работу в США.

«Любого человека, которому не чужды понятия «братство» и «свобода», тут же обвиняют в пособничестве коммунистам», — говорила она

Бейкер в замке Шато де Миланд, 1961 г.

Еще до войны она приобрела замок XV века, где с удовольствием играла роль феодальной госпожи. Жители деревни вспоминали ее щедрость: на Рождество она дарила подарки всем в деревне, а зимой гасила чужие долги за уголь, вспоминая, как сама мерзла в детстве. Односельчане не забыли доброты своей госпожи: в войну они вынесли из замка все ценности и спрятали до возвращения Жозефины, боясь, что их разграбят.

Вернувшись в замок, Жозефина принялась за проект «Племя радуги», который превратил деревню в место международного паломничества. Всем хотелось видеть, как шоу-дива воспитывает 12 усыновленных детей всех цветов кожи и религий.

Жозефина самостоятельно управляла делами и вскоре разорилась. После нескольких сердечных приступов, чтобы как-то поддержать семейство, она снова начала выступать.

В 1969 году дом Жозефины продали с аукциона. Она забаррикадировала двери, и новым хозяевам пришлось нанять 8 головорезов, чтобы вытащить Жозефину из здания. Весь день она просидела на пороге в одной ночной рубашке. «Самое забавное, — говорила она потом, — что внутри так и остались мой парик и моя вставная челюсть».

Ее забрали в больницу. Ходили слухи, что она умирает. Но всего лишь через две недели Жозефин снова появилась на сцене, давая по семь представлений в неделю. Благодаря помощи Красного Креста и принцессы Монако Грейс Келли, Жозефине, ее сестре и детям вскоре выделили дом.

В 1973 году ее сокровенное желание наконец осуществилось. Жозефина Бейкер выступала в Карнеги-холле в Нью-Йорке, и ее встретили овациями. Несмотря на тысячи поклонников, которые обожали ее в Европе, то, что артистку наконец оценила публика на ее родине, заставило Бейкер заплакать на сцене.

Читайте так же:
Заложить за воротник значение фразеологизма

В 1974 она гарцевала по сцене лондонского «Палладиума» в тюрбане из страусиных перьев, остановившись лишь раз, чтобы произнести в зал: «О, мадам, вы смущаете меня. Да, да, вы, с этим маленьким биноклем. Пожалуйста, не смотрите в него. Не лишайтесь ваших иллюзий».

А в 1975 году в Париже открылось шоу, посвященное 50-летию Жозефины Бейкер на парижской сцене. Деньги дала королевская чета Монако и Джеки Кеннеди-Онассис. Театр ломился от знаменитостей — Софи Лорен, Грейс Келли, Жанна Моро, Ален Делон и многие другие пришли посмотреть на своего кумира. Президент Республики прислал Жозефине телеграмму.

Через несколько дней окрыленная Жозефина танцевала на столе на приеме в свою честь, громко распевая: «Мне семнадцать, мне семнадцать!». А на следующий день не проснулась, пережив кровоизлияние в мозг. Еще через несколько дней ее не стало.

Дождливым весенним днем, 20 тысяч людей прошли по улицам Парижа за гробом Жозефины, провожая ее в последний путь, а французское правительство оказало ей воинские почести. Бейкер стала первой американкой, которую хоронили во Франции под салют 21 ружей.

Ее жизнь пронеслась, как чарльстон, танец, который именно она открыла для европейской публики. Бурно и блистательно.

После церемонии принцесса Грейс увезла тело в Монако. Чернокожая Золушка из Сент-Луиса прожила звёздную жизнь и упокоилась с королями..

Я импровизировала, обезумев от музыки. Даже мои зубы и глаза горели лихорадкой. Каждый раз, когда я прыгала, я прикасалась к небу, а когда опускалась на землю, казалось, что она принадлежит только мне.

Гламур как протест: из чего состоял стиль Билли Холидей

Билли Холидей любила украшать волосы броскими аксессуарами. Яркие повязки на голову, черная вуаль в сочетании с таким же платьем и ремнем с шипами, заколки с драгоценностями. Однако главным украшением и знаковой чертой стиля Холидей стали белые цветы гардении в волосах.

О том, как появился знаменитый аксессуар в образе Холидей, ходят разные легенды. По одной из них, певица прожгла волосы щипцами для завивки, и испорченные пряди нужно было чем-то прикрыть. По другой — она была нетрезвой, когда решила заколоть в волосы цветы гардении, а позже полюбила так ходить.

Так или иначе, гардения стала символом образа Билли Холидей. Она носила ее по-разному. Это могли быть три цветка, приколотые с левой стороны лица друг под другом. Или собранные рядом цветы на макушке.

Платье с открытыми плечами

Концертные наряды Билли Холидей поражали изысканностью и роскошью. Излюбленный фасон певицы – приталенное платье в пол с открытыми плечами. Атлас, блестки, декоративные цветки или крупный бант на груди – она выглядела так, как не могла позволить себе выглядеть темнокожая женщина в 30–40-х, даже будучи знаменитой и успешной. Впрочем, как признавалась Холидей, никакие деньги, наряды, талант и сотни поклонников не спасали от расовой дискриминации.

Это не останавливало Холидей в ее любви к моде и желании выглядеть как звезда, какой она и была.

Длинные перчатки

Еще одна часть образа Билли Холидей, ставшая ее символом, – длинные перчатки. Чаще всего они начинались повыше локтя и доходили до кистей рук, оставляя их открытыми. Иногда перчатки подбирались в тон наряду, иногда контрастировали с ним.

Этот аксессуар добавлял образу Холидей гламура, но предназначался вовсе не для этого. Перчатки были изящным способом скрыть следы от наркотических уколов.

Проблемы с алкоголем и наркотиками начались у певицы очень рано. Они же ее и убили – Холидей умерла, когда ей было всего 44 года.

Бриллианты, боа из перьев и другие аксессуары

Билли Холидей не стеснялась выглядеть гламурно и на сцене, и в жизни. Она любила крупные аксессуары: серьги-канделябры, коктейльные кольца, нити жемчуга. Пройдя через нищету и голод, она смело демонстрировала окружающим, чего по праву добилась талантом, а не связями.

Шуба, солнцезащитные очки

Проблемы с полицией преследовали Холидей с самой юности. Еще в 14-летнем возрасте ее вместе с матерью задержали в Гарлеме по подозрению в проституции. Позже ее не раз арестовывали за хранение и употребление наркотиков.

Усиленное внимание со стороны полиции было вызвано и творческой деятельностью певицы. Билли Холидей сделала своей визитной карточкой песню Strange Fruit, повествующую о линчевании негра. Она исполняла ее повсюду, неважно, черными были ее слушатели или белыми. В то время это было одним из самых ярких публичных протестов против расовой дискриминации. ФБР намекали Холидей, чтобы она прекратила исполнять эту композицию, но певица отказалась. Тогда ее пытались убрать со сцены другими путями – устраивая слежку и уличая в употреблении наркотиков.

Не только творчество, но и сам образ Билли Холидей выглядел возмутительно для многих ее современников. Роскошные авто, шикарные наряды, бриллианты, выступления на самых крупных площадках страны – все это было радикальным для образа темнокожей женщины той эпохи.

— рассказала в интервью Vogue Андра Дей, исполнившая роль Холидей в предстоящем байопике.

Дорогая одежда была для Билли Холидей броней, которой она защищала себя от нападок общества, с трудом смирявшегося с бешеным успехом темнокожей женщины. Поэтому певица не расставалась с роскошью в самых, казалось бы, неподходящих для этого ситуациях. К примеру, в историю вошел ее образ на судебном заседании в Сан-Франциско 1949 года. Холидей пришла в своем излюбленном наряде – норковой шубе, эффектном тюрбане, бриллиантах. Уж если ей и приходилось смотреть на свое унижение, икона джаза предпочитала делать это сквозь темные стекла шикарных очков.

Читайте так же:
Сколько нужно шкурок соболя для шапки ушанки

Facebook

— Скажи, тебе нравится певица С.? — спросила меня за завтраком жена.

— Конечно, — ответил я, — Прекрасный голос, роскошная женщина… Настоящая звезда!

— Поэтому ты с ней вчера весь вечер танцевал? — любимая лукаво улыбнулась.

— Дорогая, во-первых, ты вчера танцевать отказалась, во-вторых, С. сама меня пригласила, а в-третьих, я помню ее по «Огонькам» с шестилетнего возраста…

— Да ладно тебе, даже тетя Неля ей сказала: «Соня, отвянь, это наш зять!»

В комнате повисла многозначительная пауза.

— Думаешь, я не знаю, что в самолете К. уснула у тебя на плече, когда вы возвращались с гастролей. Кстати, и шутки у нее дурацкие.

Я молча жевал, вспоминая, когда же эта самая К. умудрилась уснуть на моём плече.

-Скажи, котик, а тебе нравится Д.? Я видела, как ты на нее смотрел, когда она пела про розы.

— Мне нравится Д! Нравится, как певица! Но между нами ничего быть не может, потому что она лесбиянка! Ты понимаешь — лесбиянка!

— Понимаю, — ответила жена, — но и на старуху бывает проруха.

Доедать яичницу мне уже не хотелось…

— И все же, когда нибудь я тебя задушу, — наверно, пошутила жена.

Чтоб разрядить обстановку, я включил телевизор. По каналу «Культура» шёл фильм «Отелло». Мавр-Бондарчук вопрошал с экрана: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

Когда-то в Венеции я увидел потрясающую брошь, известную как «Блэкмур» («Bleckamoor») или «Моретто» («Moretto»). Украшение представляло из себя бюст мавра. Его золотая одежда была покрыта эмалью и драгоценными камнями, а голова искусно вырезана из черного дерева. Венчал ее золотой тюрбан с огромной жемчужиной.

.Говорят, что искусство изготовления «Моретто» было возрождено ювелиром Джулио Нарди под впечатлением от шекспировского «Отелло». Он подарил свое первое украшение невесте Джузеппине .

"Моро" — так называли раньше на побережье Адриатики пиратов, которые совершали набеги на побережье Далмации. Поэтому жители побережья носили амулеты и талисманы из золота, украшенные черно-белой эмалью и называли их "Моретто".

С возникновением «Моретто» связана легенда, в которой рассказывается о временах татарского нашествия 1242 года на Далмацию, когда жители города Риеки , не в силах больше сопротивляться, взмолились небу о помощи. Бог услышал их молитвы и на землю обрушился град из камней, который завалил татар по шею булыжниками, оставив торчащими только головы. Легенда гласит, что на память об этом невероятном событии, были изготовлены золотые серьги в форме черной головы. Носили их преимущественно мужчины.

Из Далмации «Моретто» прибыли в Венецию, но сильно трансформировались, превратившись из скромного амулета в предмет показной роскоши.

Во времена Ренессанса из-за активных торговых и культурных связей с Востоком в Венеции появилась мода на экзотику. Богатые патриции не только шили свою одежду из роскошных восточных тканей, но и окружали себя чернокожими слугами в замысловатых нарядах.

«Моретто» в Венеции стал уже не простеньким оберегом, а изысканным украшением. Нужно сказать, что направление "Блэкмур" существует не только в ювелирном деле, но и в скульптуре, живописи.

В девятнадцатом веке «Моретто» стали более сложными и принимали различные формы:кольца, браслеты, подвески. Но все же, самыми дорогими и стильными были броши. В начале 20-х годов 20 века эти великолепные украшения стали гордостью коллекций «Картье» и «Нарди»

Сегодня «Моретто» от "Нарди" являются объектами коллекционирования. Такие броши носили Лиз Тейлор, Грейс Келли, Мерлин Монро, Элтон Джон, члены королевских семей Испании, Греции и Англии.

Именно из-за представителя британского королевского дома недавно в прессе разгорелся скандал.

Принцесса Кентская, супруга принца Майкла Кентского, двоюродного брата королевы Елизаветы II, отправилась на прием во дворец. Именно на этом мероприятии впервые на правах члена семьи присутствовала в то время еще невеста принца Гарри Меган Маркл, у которой папа — белый, а мама — афро-американка.

На груди у принцессы красовалась брошь «Моретто» большого размера и, вероятно, такой же большой исторической ценности. Журналисты радостно уловили в броши намек на смешанную кровь будущей невестки Меган Маркл и раздули истерию, будто принцесса хотела таким образом унизить Меган. Вряд ли у принцессы были такие мысли, но извиняться ей пришлось.

А вот бывший директор Музея африканской диаспоры Сан-Франциско темнокожая Дениз Брэдли Тисон коллекционирует «Моретто» и с удовольствием носит их сама: «Каждый раз, когда я их надеваю, — говорит она, — они всегда вызывают вопросы и дают мне возможность рассказать об истории мавров». Кстати, Валентина Матвиенко тоже любит появляться на публике с украшением от «Нарди».

— Котик, — супруга притаилась за моим плечом, читая только что написанный абзац. — А откуда ты знаешь какие украшения любит Матвиенко?

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector